Восток
Шрифт:
– Сука! – Большеголовый мут сплюнул юшку, текущую ему в рот из свернутого ударом Айгуль носа.– Ниче, скоро и до тебя доберусь, лишь с дружком твоим разберемся. Хотя нам ты вкуснее в роли колбасы, пусть и тощая. Слышь, хомо, не мог подружку пожирнее подобрать? Об нее и зубы сломать можно те, что остались.
Дунай не ответил, лихорадочно соображая – как бы выкрутиться.
– А, гляжу, не узнал, да? – Мутант опустился на корточки рядом с ним.– Эт нехорошо, хомо. Мне с Гнусом вдвойне приятнее будет тебя попотчевать нашим гостеприимством, если ты вспомнишь. Ну,
– Да хрен такого страхолюжину, как твой дружок, забудешь.– Дунай сплюнул.– Смотрю, добра ты не помнишь?
– Ты сейчас о чем ваще? – Мутант потрепал его по щеке. Костистые жесткие пальцы отвратно воняли давно свернувшейся кровью и тухнущим мясом из-под длинных острых ногтей.– Какое такое добро, хомо?
– А кто вас, упырей, отпустил? – Пластун расслабился. Пальцы выпутываться не хотели. Видно, на судьбе написано – сдохнуть от руки ворма.
– Кто старое помянет, тому глаз вон! – неожиданно хихикнул ворм.– У меня одного уже, глянь, нету. Только что родичи вон той суки выбили, видишь?
Мутант повернулся, продемонстрировав взбугрившуюся кровавой коркой дыру вместо правого глаза.
– Раз у меня уже выбили, значит, ты следующий. Чего молчишь и рожу воротишь?
Отвечать Дунай не стал. Какой смысл в последние минуты жизни говорить с мутантом, жаждавшим крови? Другое дело, что терпеть ему скоро придется долго и страшно. Вряд ли встреча с этими двумя вормами вышла случайной.
– Мы тебя сразу заметили, да-да.– Мутант похлопал Дуная по щеке еще раз. Наклонился, дохнув сложной смесью разных видов вони изо рта.– Остальные наши родичи думали, что вы в дом не вернулись, и даже поверили в вашу хитрость. А мы с Гнусом и не думали верить, и помогать им тоже не думали. Пусть повоюют, мы потом еще и мяса наберем в дорогу, и прибарахлимся, да, дружище?
Горбун кивнул, продолжая следить за боем в пролом очередного каменного сарая, где вормы решили укрыться. Дунай перестал обращать внимание на обоих мутантов, сосредоточившись лишь на одном проскользнувшем через треп ворма звуке. Где-то сверху, скорее всего по уцелевшей части крыши, сейчас кто-то крался. Знать бы кто? Пасюк в последние минуты не откликался, никак не возникал в голове пластуна. Так что на кровле явно враг, только какой из двух видов на выбор. Кешайн или ворм – вот что интересно.
С проема в стене ветром натянуло гари, едкого запаха пороха, крови и острого звериного духа фенакодусов, которых явно в избытке ошивалось вокруг. Так что Дунай даже не взялся бы определить обонянием того, кто крался по верху здания.
– А ты типа как храбрый, что ль, слышь, хомо? – Мутант встал, прижимая к ране на лице тряпку. А перед этим ворм на тряпку поссал, проведя струей в ладони от головы Дуная.– Ну-ну, герой, посмотрим, как ты себя дальше поведешь. Знашь, хомо, мне никогда не доводилось жрать настоящего кремлевского человека. Представляешь, как это интересно?
И ворм гыгыкнул, хлопнув своего друга по плечу. Вернее, что хотел хлопнуть, но не вышло. За секунду перед этим в воздухе просвистело что-то длинное, потом хрустнуло. Сейчас горбун Гнус, еще дергавший ногами,
Мут взвизгнул, отшатываясь, но было поздно. Пасюк, скользнув с крыши внутрь, времени терять не стал. Одним прыжком оказался рядом с вормом, клацнули клыки у правой руки одноглазого. Мутант открыл рот, чтобы заорать. Дунай его не осуждал, нет, ни за что. Мало у кого хватит воли молчать, если собственная рука, закрутившись в полете, улетела в сторону. Но добрый и милосердный крысопес не позволил ворму страдать от боли.
Следующим прыжком серое чудовище сбило ворма на пол и вцепилось тому в горло, рыча и продолжая рвать его уже тогда, когда от горла почти ничего и не осталось. Оттаскивать разошедшегося Пасюка Крюк, оказавшийся тут же, не стал.
– Что с Айгуль? – Дунай мотнул головой в сторону темноты, где должна была лежать девушка.
Крюк развернулся в ту сторону, явно взволнованный.
– Да все со мной хорошо,– от голоса, ни капли не дрожавшего и не шепелявившего, пластун довольно улыбнулся.– Морду мне этот покойник разбил, но не больше. Крюк, ты аккуратнее, не сломай мне ничего.
Клыки Пасюка тем временем вгрызлись в узлы на руках Дуная. Крепкая веревка подалась их бешеному напору без сопротивления.
«Чего не отвечал, дурило лохматое?» – поинтересовался пластун, сев и начав растирать затекшие запястья.
«Вормы могут читать наши разговоры.– Пасюк вывалил язык и смачно, от всей своей радостной звериной души, облизал лицо друга.– Не все».
– Ты ж мой конспиратор… – проворчал Дунай.– Айгуль, идти сможешь?
– Если дашь время размяться, светлобородый, я и бежать смогу.
Дунай довольно кивнул и встал. Да, ему самому сейчас требовалось такое быстро сокращающееся время. Ноги держали хорошо, но подрагивали. Удар по затылку смягчили коса и ее чехол, но шишка вышла знатная. Хорошо, что позвонки или сам череп не треснули.
– Будем ждать? – поинтересовался у него Крюк.
– А кто побеждает?
– Бывшие соплеменники Айгуль.– Крюк примерился к длинному молоту горбуна, прислоненному к стене.– О, прямо как для меня.
– Повезло-то как, ничего не скажешь.– Дунай согласно кивнул. В руках мутанта, не самых маленьких, молот смотрелся именно боевым молотом. В кулачище Крюка оружие казалось похожим пусть и на большую, но все-таки кувалду. Но все лучше, чем дубина, сделанная здоровяком.
– Говоришь, что кешайны вормов одолевают?
– Погнали их в ту сторону, откуда мы пришли. Те так бегут, что только пятки сверкают.– Крюк задумчиво крутанул приобретенную убийственную хреновину. Воздух загудел, Пасюк посторонился, чуть испуганно и очень уважительно покосившись на живую громадину.– Так, предваряя вопрос, отвечаю превентивно: Снайпера оставил там, куда и надо было отнести. Всю ночь прокараулил, ушел вот-вот практически, чуть ноги не переломал, когда сюда к вам бежал. Уходил – все у него было хорошо, да. Знаешь что, Дунай?