Восток
Шрифт:
– Пошли, дело к тебе есть. Баловать не будешь? – Олег нахмурился, глядя на узника, не так давно бывшего ему с остальными дружинниками товарищем. Боевым, проверенным, пусть, может, и не так сильным, как они с Егоршей, но дружинником. Разведчиком, да еще каким.
– Не буду, не переживай,– буркнул Дунай.– Факелы держите чуть дальше, глаза слепит.
Олег кивнул. Затопал по лестнице наверх, придерживая рукоять меча. Второй дружинник толкнул Дуная в спину, мол, давай двигай, чего встал-раскорячился? Узник даже не посмотрел в его сторону, двинулся за первым. Внизу еле слышно заворчал
– Стой!..– Олег резко развернулся.– Чего там?
– Да особо ничего.– Дунай пожал плечами.– Может, причудилось чего сослепу?
– Сходи, Егорша, проверь. А его я и один доведу, давай иди.
Второй дружинник кивнул и загремел вниз, торопясь к слуге тайного дьяка. Дунай спрятал улыбку.
– И чего ж там? – досадливо повторил Олег.
– Да сделал из сухой травы с тюфяка сколопендру, измазал в… короче, измазал, ну и привязал над нарами. Видать, как раз шлепнулась. Интересно только куда?
Олег ничего не сказал, лишь дернул головой и пошел дальше. Пролет, другой – Дунай увидел впереди дверь, ведущую к выходу из каземата на улицу, в Кремль. Спокойное лицо пластуна чуть дрогнуло, когда повеяло запахами снаружи. Дунаю до жути захотелось свежего воздуха, без которого обходился так долго. Жаль, что на дворе ночь, света ему хотелось не меньше.
– Не туда.– Олег остановился, пропуская его в незаметную арку справа. Дунай напрягся, глядя на него. Раз ведут по неизвестному коридору, пусть и ночью, так дело нечисто. Но дружинник непреклонно показал в сторону узкого темного прохода: – Иди, Дунай, обещал не баловать.
Обещал-обещал… Дунай вздохнул и пошел, куда ему было велено. Нырнул под низкую притолоку, увидел свет впереди и двинулся туда. Олег шел сзади, как и положено конвоиру. Несмотря на свои габариты, в знакомых, видно, стенах ориентировался куда легче. Громада, на голову выше Дуная, закованная в железо, двигалась на удивление мягко, перекатываясь с пятки на носок. Особая стать дружинников, выучка и мастерство, взращенное мастерами боя Кремля с самого детства. Хотя Дунай и сейчас, даже ослабевший и голодный, мог бы дать ему фору в умении красться бесшумно и скрытно. Но толку от этого?
Пока шли, в голову недавнего (а точно ли недавнего?) узника лезли мысли, воспоминания. Все, что привело его к порубу и презрительному отношению побратимов в дружине. Была ли в том его вина? Наверное что и была. Только в чем?
Да, в той лютой и скорой схватке погибло трое совсем еще неоперившихся молодых соколов из младшей Дружины: Любослав, Ярослав и Жатец. Тюремщик, приносивший хлеб и воду, сказал, что их испоганенные и истерзанные тела, над которыми глумились нео, два дня торчали на грубо сбитых деревянных столбах напротив кремлевских стен. Воины сжимали зубы, глядя на бесчестье, творимое мохнатыми, но не рисковали выйти. Но про это пластун узнал совсем недавно, меньше нескольких часов назад. А тот дружинник, Мал, что попытался ударить пластуна мечом, помер. После
После горячки боя Дунай, получивший несколько раз ногами в живот, схвативший удар по уху и пару тяжелых зуботычин, валялся под ногами своих же. Пребывал в красноватом тумане, через который возвращались крики и спор о нем. Все сводилось к тому, как его, предателя и труса, покарать за смерть дружинников. А он плавал на волнах багрового беспамятства и удивлялся. За что его карать, чего он сделал? Себя защищал ведь, а оказался убийцей и чуть ли не предателем. Веселые дела, ничего не скажешь. В себя пластун пришел через сутки, отлеживался на прелом и вонючем матрасе. И вот только сейчас шел куда-то, не зная чего ожидать от будущего.
Несколько раз пришлось нырнуть под низкие сводчатые притолоки коридора, вьющегося и вьющегося куда-то вперед. В какой-то момент Олег просто взял его за плечо и толкнул в темный проход, где Дунай нос к носу столкнулся с теми, кого видеть бы не хотел. Любомир, Савва и Буривой, молодые, только прошедшие посвящение и тогда громче всех оравшие и сильнее всех бившие. Это их друзей нео распяли напротив стен, когда молодежь ни с того ни с сего решила пойти на выручку разведчику. А Любомир… тот одному из погибших дружинников приходился не больше и не меньше, а братом родным. Он-то и начал ту драку, перешедшую в бой между ними, защитниками Кремля, кому этого делать никак нельзя.
– Привел? – Любомир осклабился, глядя на Дуная.– Чего, выродок, не пошел тебе подвал на пользу?
– Здесь боярин? – Олег не обратил на него никакого внимания.
А вот Дунай тут и напрягся. Какой такой боярин, ась?
– Ждет пса этого.– Любомир качнулся вперед, собираясь взорваться ударом, хакнул и побледнел. Кулак здоровенного юноши утонул в громадной лапе Олега. Он просипел через побелевшие от боли губы.– Ты чего?
– Отзынь, Любомир.– Олег нахмурился.– Уйди в сторону, сопляк, не то сокрушу.
Спорить с одним из самых опытных воинов Кремля никто из троих не решился. Отодвинулись в сторону от двери за широкими спинами, приоткрыли. Дунай шагнул вперед, понимая, что все сейчас прояснится. Не ошибся.
В небольшой горнице, теплой и уютной, сидели двое. Меж ними стоял низкий и широкий стол, накрытый шитой скатертью и заставленный мисками и тарелками. Нос пластуна дрогнул, поймав сводящий с ума запах жареного мяса. Но лицо не дрогнуло, да и желудок удалось усмирить – не выдал слабость его хозяина жадным рычанием. Вместо бесполезного определения того, что еще было на столе у сидящих мужчин, Дунай решил присмотреться к ним самим.
Мастер Устин, командующий пластунами, и боярин Неждан, которого он помнил по редким посещениям княжьих палат. Знать его не знал, да и откуда простому недодружиннику-пластуну знать одного из близко приближенных к самому князю бояр? Кряжистые и заматерелые, глыбами сидели на низких стульях, занимая разом половину комнаты. Из-под кустистых бровей на Дуная пытливо уставился боярин Неждан. Устин же молча ковырялся в каких-то листах на столе. Молчали недолго.
– Выйди, Олег, и иди отдыхать. Любомиру скажи, что как кликну – так чтобы не медлил.– Неждан кивнул конвоиру Дуная.