Восторг
Шрифт:
Идущий вниз кабель, дабы не раскачивался на ветру, закрепили по все его длине, к опоре вышки. Сам «Восторг» был помещён под крышу трансформаторной будки, где его подсоединили к дизельному электрогенератору, к специальному выходу на двадцать четыре вольта.
Настала пора испытаний работоспособности всей системы, не смотря на наступающий вечер, весь народ, что находился на турбазе Хузи распределился по рабочим местам. Роман Геннадиевич, совместно с рабочей бригадой ушли на берег моря, с ними ушла вся охрана. Через короткий промежуток времени двигатель электрогенератора загудел сильнее, почувствовалась
Берег осветили установленные прожекторы, весь плавающий пирс покрылся световыми линиями, полностью освещая каждый сегмент плавающего модуля.
Сергей, оглянувшись на друзей включил «Восторг», долгожданный момент наступил. Как загружается система «Восторга» слышно не было, дизельный двигатель тарахтел слишком громко, но на мониторе всё было наглядно, побежали графики и цифры.
В конце концов то система загрузилась и отписалась о готовности к работе, Сергей подумал, что это исторический момент в его судьбе, в судьбе его друзей, в судьбе всех, кто присутствует сейчас на турбазе Хузи, нажал на кнопку с надписью enter.
Прошло около десяти минут, на головы, плечи друзей, на траву вокруг, посыпался оглушённый комар, как снег с тёмного и облачного неба, тихо позвякивая и подёргиваясь. Высота вышки играла на руку, весь комар кружился на высоте тридцати метров, пытаясь заглушить своим писком гудение дизельного двигателя, у которого судя по звуку нагрузка повысилась ещё сильнее.
Закрыв трансформаторную – генераторную, друзья все вместе со своими вторыми половинками, молча, с восторженными лицами побежали на берег моря к устью реки Хузи. Уже пробегая по берегу моря, вдоль ленточных транспортёров было слышно, как в недрах металлического короба бьётся многочисленная рыба, ударяясь об жестянку короба.
Возле самого ленточного подъёмника и бетонного желобка, уходящего в море, стояли все присутствующие на турбазе Хузи, рабочие, охрана, Георгий со своей женой и дочерью. Пробившись сквозь них Сергей увидел, что ленточный подъёмник забит крупной кетой, весь бетонный желобок кишит рыбой настолько, что не видно воды. Подняв глаза и посмотрев в даль моря, он ахнул, море вокруг на километры превратилось в искрящуюся чешуёй живую массу, концентрация которой сходилась на бетонном желобке реки.
Находясь под магией происходящего, Сергей вырвался из толпы зачарованно смотревшая на это чудо и побежал, вдоль ленточных транспортёров, по каменистому берегу. Затем запрыгнул на первый плавающий пирс и побежал по нему.
Перепрыгивая с пластикового модуля пирса на следующий модуль, слыша, как рыба внутри ленточных транспортёров тщетно пытается выпрыгнуть из замкнутого пространства бьётся о жестянку короба, добежал до понтона площадки, где стоял ленточный погрузчик, с металлическим закрытым коробом. К понтону площадки была пришвартована баржа, в которую с ленточного погрузчика – подъёмника, шла загрузка кеты. Рыба трепыхаясь в воздухе и блестя своей чешуёй, словно проливной и нескончаемый дождь, летела с погрузчика, в недра баржи, быстро её наполняя.
Сергей залез на борт баржи и посмотрел на её дно, дна баржи уже не было видно, десятки тонн кеты загружались буквально в считанные
Позади послышался грохот сапог по плавающим понтонам пирса, Сергей обернулся, перепрыгивая с одного понтона на другой к нему бежал Роман Геннадиевич.
– Сергей это, что-то невероятное! Мои глаза отказываются в это верить! – запрыгнув на борт баржи, с трудом подтянувшись поговаривал запыхавшийся бригадир.
Увидев, что баржа уже на половину полна трепыхающейся рыбой, глаза Романа Геннадиевича ещё сильнее расширились и он перестал что-либо говорить, лишь охать и ахать.
– Ну вот, а вы сомневались в рентабельности нашего эксперимента! – прокричал Сергей, затем добавил.
– Расставляйте людей по графику, рыбалка началась! –
[1] Сервированный стол в средней Азии.
Синий огонёк.
Глава четвёртая
Синий огонёк.
Туристическая база Хузи, сентября.
Мальчик Нильса, придуманный шведской писательницей Сельма Лагерлёф путешествуя с гусями, однажды с помощью волшебной дудочки избавил город от крыс, утопив последних в море.
Но существует не менее правдоподобная история, что писательница Сельма Лагерлёф просто украла и немного переделала, можно сказать усовершенствовала, более старый сюжет средневековой немецкой легенды про Гамельнского крысолова.
История с электроприбором «Восторг», так же была не столь однозначна, но, что сказать можно было наверняка, технология «Восторга» была украдена пускай и не столь явно, переделана и усовершенствована. В отличии от старой немецкой легенды, друзья не топили крыс в море, а наоборот заманивали водных обитателей в свою смертельную для последних среду.
«Восторг» сработал феноменально, тут сказалось множества факторов, которые полностью описать не представляется возможным, это высота расположения антенны - резонатор, усиленный на полную мощность сигнал «Восторга», узкость морского участка местности, где проходили косяки кеты на нерест.
Кета не пошла в Амур, остановилась в море, и направилась на свою погибель в небольшую речушку Хузи, где её захватывали, перемещали, грузили в баржи, которые отправляли на плавающие заводы, стоящие недалеко от берега. Суда заводы работали на полную мощность, постоянно загружая с барж к себе сырьё и разгружая на другие суда уже готовую продукцию, которые стояли в много километровой очереди. Конвейер смерти, геноцид для целой популяции кеты предполагался длиться до позднего октября.
Погода была пасмурная, хмурые и чёрные тучи закрыли всё небо, опустившись настолько низко, что закрывали своими лоскутками верхушку вышки, где располагалась антенна – резонатор от «Восторга». Среди этой парящей влаги не было видно комаров, что буквально три дня назад тучей кружились вокруг антенны.
Под самой вышкой и вокруг неё серел несколько сантиметровый слой погибших комаров, среди которых попадались ещё живые, слабо подёргивающие лапками, борясь с капельками влаги, покрывшие их. Влажность чувствовалась везде, на листьях травы, деревьев, в воздухе, камнях, сырой одежде, которая не могла высохнуть, даже находясь в доме.