Шрифт:
Пролог
В камине, под толстым слоем золы, тлел крохотный огонек. Уголья робко перемигивались, но не давали ни тепла, ни света. Весенний день выдался теплым, но к вечеру на замок опустились сумерки, а с ними пришел и холод. В маленькой комнатке, спрятанной на вершине замковой башни, пришлось разжечь огонь – ее хозяин никак не мог согреться. Старая кровь не горячила тело, как бывало раньше, и плоть приходилось бодрить подогретым вином. Сорок пять весен – не так много для мужчины. Но гнет забот, лежавший на его плечах, состарил человека больше, чем все прожитые годы.
Король Ривастана, Геордор Вер Сеговар Третий, последний из прямых потомков
Чадил камин. Его давно нужно было вычистить, и как следует, но слуг в эту комнату не допускали. О ней знали немногие – лишь те, кому король доверял. Вдоль круглых стен, повторяя форму башни, тянулись ряды стеллажей красного дерева – его не трогали ни гниль, ни короеды. Резные дверцы плотно прикрывали надежные ячейки и полки. Здесь хранилось бесценное сокровище Ривастана: королевский архив. Переписка с дружественными державами, досье на важных персон собственного государства, история рода, бесценные книги по лекарству и магии, донесения шпионов, просьбы вассалов... Все это хранилось тут, только руку протяни и вытащишь на свет бесценный фрагмент славного прошлого. Или – настоящего. Любой из шпионов соседних государств без колебаний отдал бы правую руку за возможность запустить уцелевшую в этот архив. Многие приближенные самого короля Геордора пожертвовали бы и большим – жизнь и смерть многих из них скрывалась на этих пожелтевших листах. Именно поэтому путь в комнату хранился в тайне. Именно поэтому король Ривастана сидел за столом у нечищеного камина и терпел холод весенней ночи, надеясь лишь на теплое клетчатое одеяло, окутавшее плечи.
На столе горела одинокая свеча. Ее свет не был виден снаружи – единственное окно так высоко, что заглянуть в него может лишь случайная птица. Да и та не увидела бы ничего, кроме пыльного стекла, что мыли только летние дожди. В комнате царил полумрак, но зажигать масляную лампу король не хотел – он привык к осторожности и не собирался рисковать тайной скромного убежища.
Морщинистая рука с распухшими суставами бережно сжимала пергамент, усеянный кляксами чернил и подсохшей крови. Важный документ, драгоценный – за него заплачено жизнью. И он того стоил.
Геордор отодвинул в сторону опустевший кубок, выточенный из цельного куска горного хрусталя, – память о предках, пришедших в эту страну из горного королевства Лодир с огнем и мечом. Это случилось пять веков назад. Три молодых рода – Сеговар, Битир и Борфейм – не нашли своей судьбы в горах. Слишком тесно стало среди камней, слишком голодно. И тогда северяне спустились в страну землепашцев и крестьян, живших малыми родами, за теплом и едой. Набег вышел удачным: суровые горцы без труда справились с жителями равнин, сытыми и размякшими. Северяне взяли богатую добычу, честно разделили ее. Можно было возвращаться домой – в холодные каменные объятья Лодира. Но они не вернулись.
Соблазненные теплом и лаской юга, они остались в краях равнин, чтобы построить новое царство для своих родов. Они не стали ютиться вместе – разошлись в разные стороны и взяли столько земли, сколько смогли. Их вожди основали Ривастан, Тарим и Волдер, ставшие самыми большими и сильными державами мира. Конечно, не сразу. Путь к величию лежал через бесчисленные войны – пришлось сражаться и с землепашцами, и с южными кочевниками, а потом и друг с другом. И с эльфами и гномами, но позже, когда люди, объединившись, заселили леса и долины, раскинувшиеся от северных гор до южного моря...
Былые дни. Былая слава. От нее остались лишь сверкающие воспоминания, что угасали вместе с родом Сеговаров, основавших Ривастан – самое большое царство восточного мира.
Геордор, последний из прямых потомков главы рода
Ривастан процветал. Король правил крепкою рукой, но мудро, заботясь о благе единственного детища – государства. Страна впервые за три сотни лет, прошедших после войны рас, окрепла, не потеряла старые земли и получила новые. Получила без крови, благодаря мудрости короля и хитрости его советников – переговорами, выгодными сделками и прочными союзами. За это народ прозвал Геордора Третьего Мирным.
Король знал о прозвище и в тайне гордился им. В те минуты, когда Геордор отрывался от бумаг и осмеливался взглянуть в будущее своего угасающего рода, он утешался именно этим – народным признанием, процветающим Ривастаном, богатыми закромами и крепкими границами. Но там, впереди, царили только холод и мрак, черная пелена упокоения самого Геордора и всего рода Сеговар. Пусть Ривастан велик, но некому передать все великолепие страны. Это печалило Геордора Сеговара, но не останавливало монарха Ривастана. Со вздохом опускал он взор на очередное донесение и погружался в пучины мирских дел, стараясь не замечать обрыва, что придвигался с каждым днем все ближе и ближе. Сейчас Геордор и вовсе его не видел. Пред глазами стояла серая пелена, а от донесения шпиона тянуло смертным холодом, леденящим и без того стылую кровь.
За стеной, скрытой стеллажами, зашуршали. Король оторвал взгляд от пергамента, взглянул в темный угол. На тайной лестнице завозились, сдавлено ругнулись, скрипнули несмазанные петли.
– Сир?
Король отложил донесение в сторону, привычно перевернув листок текстом вниз. Придавил кубком.
– Входи, Вильмонт.
Из темного проема меж двух стеллажей выдвинулась широкоплечая фигура и уверено шагнула к столу, в зыбкий круг света. В темноте звездами блеснули начищенные серебряные пуговицы военного мундира.
Вильмонта Бонибора, маршала Ривастана и советника короля, нельзя было назвать стариком – он был всего лишь на год старше короля. Но время обошлось с ним намного суровей, рано наградив сединой и ломотой в костях. Ведь тогда, когда молодой принц Геордор еще только учился у отца управлять государством, Вильмонт Бонибор уже водил в бой кавалерию, отбивая атаки южных кочевников, и шагал по камням во главе отрядов, выбивая из предгорий враждебные рода горцев. Время не пощадило старого воина, одарило его десятком болезней и сотней ран, но проявило удивительное милосердие к разуму. Вильмонт сохранил острый ум и по-прежнему оставался верным слугой короля, прекрасным стратегом и тактиком, его правой рукой. Один из пяти советников монарха, он три десятка лет возглавлял армию Ривастана и пока не собирался на покой.
– Что случилось, Вильмонт? – мягко спросил король, обращаясь к маршалу как к старому другу, а не к подданному.
– Срочное донесение, сир, – отозвался Бонибор, пытаясь отцепить от рукава мундира кружева паутины.
– Такое важное, что ты поднялся с постели в этот час?
– Я и не ложился, ваше величество, – отозвался маршал. – И только я знаю, как найти вас в это время, сир.
– Восток или запад?
– Восток, сир.
Король вздохнул и прикрыл глаза. Ладонь легла на перевернутый пергамент и вздрогнула. Не сейчас. Это – потом.