Война Хонор
Шрифт:
— Возможно, — кивнул Энгельман. — Или даже ещё проще: маячок включил «Семнадцать-альфа» только в ответ на идентификационный запрос, шкипер, при котором мы сами идентифицировали себя как военный корабль.
— Прекрасная догадка, Биньянь, — одобрил Глокауэр. — Если программа отвечает на запрос сигналом «Семнадцать-альфа» любому военному кораблю — и больше никому…
— Точно! — просиял старпом. — Правда, было бы не плохо — если, конечно, в нашей теории есть рациональное зерно, — чтобы Райхенбах озаботился предупредить нас об этом новшестве.
— Возможно, идея ещё не получила распространения, — ответил Глокауэр. — Старина Райхенбах упрям как черт и компанией своей, будь он
— Или, — сказал Энгельман, вспомнив о еще одной обязанности старпома — выступать в роли «адвоката дьявола», — все наши блестящие догадки вообще ни при чем, а попросту связист на торговце промазал мимо кнопки и включил тревожный сигнал, даже не заметив, что он натворил.
— Возможно, но… — пробормотал Глокауэр, — вряд ли. Ты же сам сказал: их собственное оборудование просто обязано было засечь несоответствие сигнала… если только ему не помешали. В любом случае у нас нет выбора: мы обязаны действовать исходя из предположения, что код соответствует действительности.
— Совершенно верно, сэр, — согласился Энгельман.
Оба офицера вновь сосредоточились на мониторе. Условный значок «купца», все еще сопровождаемый буквенно-цифровым опознавательным кодом корабля андерманского торгового флота «Караван», был окружен ярко-алым кольцом тревожного сигнала «Семнадцать-альфа», и этот зеленый значок в алом кольце неутомимо полз через экран. Внимательно изучив данные, выведенные на боковую врезку, Глокауэр повернулся к тактику «Ганин».
— Что скажете, Шилань?
— Догоним мы их легко, сэр, — заверила капитан-лейтенант Шилань Вайс — Их максимальное ускорение мы перекрываем почти вдвое. Шансов уйти — никаких. Даже если они немедленно развернутся и ударятся в бегство, мы перехватим их по меньшей мере в полной световой минуте до гиперграницы.
— Шилань права, шкипер, — сказал Энгельман, — но погоня, — он усмехнулся и улыбка получилась крайне неприятная, — это слишком грубое решение. Признаюсь, я предпочел бы некий блестящий тактический маневр, который позволил бы нам обмануть ублюдков и сблизиться с ними без погони.
— Не в этой Вселенной, Биньянь, — фыркнул Глокауэр — Конечно, если допустить, что кто-нибудь у них умеет управляться с числами так же, как Шилань, то он должен сразу сообразить, что им от нас не уйти, стоит нам только начать погоню. Тогда им останется сделать только один логический вывод: пора поднимать лапки и изо всех сил надеяться на то, что мы согласимся возиться с пленными, вместо того чтобы по быстрому их расстрелять. Не знаю, умеют они считать или нет, но точно знаю, что даже самым глупым пиратам невозможно задурить голову до такой степени, чтобы им показалось забавным подпустить на дистанцию поражения тяжелый крейсер.
— Боюсь, шкипер, что вы правы, — признал Энгельман. — И отвлечь их, чтобы они не заметили нашего приближения, тоже не получится.
— Да уж, — сухо согласился Глокауэр.
Несколько секунд он смотрел на дисплей, а потом коротко кивнул.
— Хорошо. Шилань, раз уж обходительность бессмысленна, будем грубыми и прямолинейными. Идем на перехват, ускорение пятьсот g. Жуйхуань, — он перевел взгляд на офицера связи капитан-лейтенанта Хоффнера, — вызовите их на связь. Объясните, кто мы такие, и «попросите» лечь в дрейф для рандеву.
— Есть, сэр! — усмехнулся Хоффнер.
— И, чтобы придать весомости
— Есть, сэр! — отрапортовала Вайс, поворачиваясь к консоли.
Улыбалась она при этом не менее леденящей улыбочкой, чем старпом Энгельман. Тяжелый крейсер начал менять курс.
Третьим в обмене ледяными ухмылками стал капитан. Он жестом отпустил Энгельмана на место и откинулся на спинку командирского кресла в ожидании ответа с «Каравана» на требование Хоффнера лечь в дрейф. Глаза невольно вернулись к светящейся на дисплее иконке, и улыбка поблекла.
Здесь, в Силезской конфедерации пиратство существовало всегда. Силезия и в лучшие годы представляла собой бурлящий политический котел, а нынешний, тысяча девятьсот восемнадцатый год с начала расселения человечества по звездам, был исключительно далек от эпитета «лучший». Фактически, за последние пятнадцать стандартных лет дела в конфедерации — даже по хилым стандартам Силезии —стремительно катились под откос.
И хотя Глокауэру, как и любому андерманскому офицеру, очень не хотелось это признавать, но уже два столетия разгулу пиратства в Силезии препятствовал в основном Королевский Флот Мантикоры. Лишь в последние приблизительно сто стандартных лет Андерманский Императорский Флот дорос до мощи и численности, позволяющей претендовать на долгосрочный полицейский контроль в регионе. Глокауэр знал это, и знал также, что только в последние пятьдесят — максимум семьдесят пять — лет андерманский торговый флот перестал быть слишком ничтожным, чтобы оправдать расходы, необходимые для создания и развития легких сил флота, единственно способных реально препятствовать кровавым набегам пиратов и каперов конфедерации.
Конечно, борьба с пиратством — долг каждого офицера космического флота, но интересы империи в Силезии диктовались отнюдь не только потерями на торговых путях. Более того, эта задача даже не ставилась как приоритетная. Истинные интересы империи были, безусловно, сосредоточены на обеспечении безопасности дальних рубежей и перспективах территориальной экспансии. Признавать это вслух считалось (мягко говоря) политически некорректным, но что в империи, что в конфедерации, что в Звездном Королевстве ни один человек с коэффициентом интеллекта выше, чем у булыжника, не питал никаких иллюзий. Причём манти, со свойственными им высокомерием и самоуверенностью, пресекали любые попытки империи утвердиться в пространстве конфедерации, словно считали Силезию своим охотничьим заповедником.
Однако изнурительная война между мантикорцами и Народной Республики Хевен отвлекла КФМ от привычной роли главного силезского полицейского. Отток сил манти из региона усиливался на протяжении пятидесяти-шестидесяти лет, пока шла подготовка к войне, и резко возрос в последние четырнадцать-пятнадцать — после того как начались открытые военные действия. Глокауэр никак не мог знать содержания споров, ведущихся на самых верхах флота и министерства иностранных дел по поводу того, как должна отреагировать империя на неуклонно ухудшающуюся внутреннюю обстановку в конфедерации в сочетании с ослаблением сил КФМ в регионе. Однако опять-таки только идиот мог не понимать, что таковые споры идут. С одной стороны, налицо почти непреодолимый соблазн воспользоваться ситуацией и удовлетворить давние территориальные амбиции Империи — пока Звездное Королевство, обремененное тяжелой войной с хевами, физически не способно на эффективный ответ. Ну а с другой — Звездное Королевство служило империи единственной преградой на пути ненасытного экспансионизма Народной Республики.