Война Иллеарта
Шрифт:
Она продолжала пристально смотреть на него. Но тон ее изменился.
Она признала значительность его откровения.
— Тогда почему теперь ты хочешь сбрить ее?
Он боялся подумать о том риске, которому подвергался. Но ему была нужна свобода, и сделка эта обещала дать ее. Стараясь не выдать голосом опасения быть раскрытым, он рассказал ей ту часть правды, которую мог позволить.
— Я заключил другую сделку — подобную той, что я заключил с ранихинами. И я не пытаюсь доказать, что Страна нереальна.
А мысленно он умолял:
Она изучала его взглядом.
— Тогда… ты веришь… ты принимаешь Страну?
Он чуть не вздохнул от облегчения. Но он не мог смотреть ей в глаза, когда отвечал на этот вопрос.
— Нет. Но мне хотелось бы прекратить разговор об этом. Ты очень много для меня сделала.
— О, любимый! — вздохнула она с неожиданной силой. — Я ничего не делала — я лишь следовала своему сердцу. Но я с радостью сделала бы хоть что-нибудь для тебя.
Он, казалось, видел страсть даже в оттенке ее кожи. Ему захотелось наклониться вперед, прикоснуться к ней, поцеловать ее, но присутствие Стражей Крови сдерживало его. Вместо этого он протяну
Ей нож.
Во имя нее он отрекался от самого себя, и она поняла это. Румянец удовольствия залил ее лицо, когда она взялась нож.
— Не бойся, любимый, — прошептала она. — Я буду оберегать тебя.
Осторожно, словно выполняя ритуал, она склонилась к нему и начала сбривать его бороду.
Он инстинктивно вздрогнул, когда лезвие первый раз коснулось его, скрипнул зубами, чтобы успокоиться, стиснул челюсти, сказал себе, что в ее руках ему безопаснее, чем в собственных. Он ощущал острие лезвия, когда оно проходило по коже — это вызывало у него образы гноящихся ран и гангрены — но закрыл глаза и оставался неподвижным.
Нож застревал в его бороде, но острота лезвия не давала его трудному продвижению стать болезненным. Вскоре ее пальцы коснулись чистой кожи его скул. Она погладила стиснутые челюсти, чтобы успокоить его. С усилием он открыл глаза. Она встретила его взгляд, улыбаясь словно через пелену любви. Затем осторожно запрокинула назад его голову и сняла остатки бороды с шеи плавными, уверенными движениями.
Она закончила. Его обнаженная кожа остро ощущала воздух, и он потер лицо руками, наслаждаясь новой поверхностью щек и шеи. Ему снова захотелось поцеловать Елену. Отвечая на ее улыбку, он поднялся и сказал:
— Теперь я готов. Пойдем.
Она схватила Посох Закона, легко вскочила на ноги. Веселым тоном она обратилась Амоку:
— Ну, так ты поведешь нас к Седьмому Завету?
Амок оживленно поманил ее, словно приглашая вступить в игру, и снова двинулся к месту, где трещина Расколотой Скалы упиралась в Меленкурион. Морин быстро снова упаковал все в свой тюк и пристроился за Амоком. Елена и Кавинант последовали за Первым Знаком, а Баннор замыкал шествие.
Так начался последний этап поисков Силы Повелевания.
Они быстро пересекли плато. Амок вскоре достиг места соединения горы
Кавинант невольно открыл от изумления рот и заторопился с Еленой к краю. Когда они всмотрелись в тесную черноту глубокой расщелины, они увидели Амока стоящим на выступе противоположной стены. Выступ начинался на пятнадцать-двадцать футов ниже и на несколько футов под нависающим камнем. Он не был ясно различим. Сплошная каменная стена и темный мрак трещины образовывали бездну, в которой не на чем было остановиться глазу. Амок, казалось, стоял на темноте, ведущей в темноту.
— Черт! — простонал Кавинант, посмотрев вниз. Он уже ощущал головокружение. — Забудь об этом. Просто забудь, что я когда-либо упоминал это.
— Ну, давайте, — бодро сказал Амок. — Следуйте за мной!
Голос его звучал на фоне удаленного рокота подземного потока реки. Беззаботной походкой он двинулся вдоль трещины к горе. Тьма тут же полностью поглотила его.
Морин взглянул на Высокого Лорда. Когда она кивнула, он прыгнул в трещину, приземлился точно туда, где мгновением раньше стоял Амок.
Сделал шаг в сторону и принялся ждать.
— Не издевайтесь надо мной, — пробормотал Кавинант, словно разговаривая с сырым, холодным ветром, веявшим из трещины. — Я не Страж Крови. Я всего лишь обычный человек из крови и плоти. У меня кружится голова даже когда я стою на стуле. Иногда у меня начинается головокружение, стоит мне просто постоять на месте.
Высокий Лорд не слушала его. Она прошептала несколько древних слов Посоху и стала внимательно наблюдать как его охватывало пламя.
Затем шагнула во тьму. Морин поймал ее, когда ее ноги коснулись уступа. Она отошла за него и встала так, что огонь от Посоха давал свет для прыжка Кавинанта.
Неверящий заметил, что Баннор задумчиво глядит на него.
— Иди первым, — сказал Кавинант. — Дай мне набраться храбрости. Я догоню вас через годок-другой.
Он снова вспотел, и испарина щипала выбритую кожу щек и шеи. Посмотрел на гору, чтобы укрепить себя, изгладить в мозгу действие пропасти.
Баннор без предупреждения схватил его сзади, поднял и понес к трещине.
— Не трогай меня! — пролепетал Кавинант. Он попытался освободиться, но хватка Баннора была слишком крепкой. — Черт побери! Я!..
Его голос поднялся до крика, когда Баннор бросил его в пропасть.
Морин ловко поймал и поставил его, с широко открытыми глазами и дрожащего, на выступ рядом с Еленой. Мгновение спустя Баннор тоже спрыгнул, и Первый Знак прошел мимо Кавинанта и Елены, чтобы встать между ней и Амоком. Кавинант наблюдал за их передвижениями через туман своего ошеломления. Он оцепенело прислонился к прочному камню и пристально смотрел в пропасть, словно в могилу. Казалось, прошло некоторое время, прежде чем он смог заметить успокаивающее пожатие Высокого Лорда на своей руке.