Война Иллеарта
Шрифт:
— Высокий Лорд, слушайте меня внимательно. Воздух этого места освобождает меня от этого бремени. Сейчас я должен исполнить свое предназначение.
— Тогда говори дальше, Амок, — ответила она, — я слушаю тебя.
— Ах, слушаешь, — сказал Амок с печалью, унылым тоном, так, будто бы ее ответ вверг его в мечтательность. — Разве не для того только нужен зачастую хороший слух, чтобы выслушивать глупости? — Затем, как бы напоминая себе, он сказал строгим тоном:
— Но все же слушай, хорошо это или плохо. Я всего лишь подчиняюсь закону моего создания. Мой создатель не предусмотрел для меня более ничего.
Высокий Лорд,
Он спокойно встретил ее настойчивый пристальный взгляд и продолжил:
— Сила эта — уникальная и могущественная, и потому полная опасностей. Будучи обретенной от Крови, она должна использоваться быстро, ибо даже наименьшее ее количество разрушит испившего Крови. Никто не способен выдержать больше, чем один глоток — лишь бессмертные мускулы и кости могут вытерпеть больше, чем один глоток Крови. Это слишком необыкновенная жидкость, чтобы какая-либо плоть могла сохранять ее.
Но все же эти опасности не объясняют почему Высокий Лорд Кевин сам не попытался обрести Силу Повелевания. Эта Сила способна исполнить почти любое пожелание — можно все что угодно повелеть камню и равнинам, и траве, и лесу, и воде, и самой жизни, и это повеления будет исполнено. Если кто-либо, испивший Земной Крови, скажет Меленкурион Скайвейр «раскрошись и упади» — великие вершины тут же исполнят это.
Если кто-либо испивший скажет Огненным Львам горы Грома:
— Покиньте ваши голые склоны, нападите и превратите Риджек Тоум в пустыню — они будут стараться изо всех сил. Эта Сила может добиться всего, что лежит в пределах возможности повелевания. Но все же Высокий Лорд Кевин не решился воспользоваться этим.
Я не знаю всех тех причин, скрывавшихся в его сердце, когда он избрал не пользоваться Земной Кровью, не испытывать такой путь, но я должен объяснить глубокие опасности использования Силы Повелевания. Пока Амок говорил, голос его становился все более пустым и безжизненным, и Кавинант слушал его с отчаянием, так, будто держался за что-то сырое, необработанное, повредил пальцы об острые края слов Амока. Тепло стучало в его висках, слезы подобно ручьям огня бежали безостановочно вниз по мокрым щекам. Он чувствовал, что его удушает запах Земной Крови. Его кольцо страшно чесалось. Он не мог сохранять равновесие, опора постоянно утекала из-под его ног. И даже все его восприятия ушли при этом куда-то. Истощившиеся чувства напрягались так, будто из последних сил удерживали свои головы над водой. Пока Амок говорил о глубоких опасностях, Кавинанта встревожило что-то новое, появившееся в пещере.
Сквозь густой запах Крови он начал обонять что-то неправильное, болезненное. Оно коварно просачивалось сквозь всепоглощающий запах, будто отклоненный вызов, который, казалось, все же достиг цели, несмотря на огромную силу, ему противостоящую, который принижал, предавал. Но он не мог определить его источник. Либо Сила Повелевания сама была в
Никто более не заметил трудноуловимую вонь зла. Чуть погодя, утомленный паузой, Амок продолжил свои объяснения.
— Первая из опасностей — первая, но может быть не самая главная это одно великое ограничение этой Силы. Оно заключается в том, что влияние Земной Силы не распространяется на что-либо, не относящееся к естественным последствиям творения Земли. Таким образом, невозможно повелеть Презирающему прекратить завоевания. Невозможно повелеть ему умереть. Он жил до создания Арки Времени — Земная Сила не способна управлять им.
Уже одно это возможно предостерегало Кевина от использования Земной Крови. Может быть он не пил Крови потому, что он не мог понять, как составить Повеление, направленное против Презирающего. Но это другая острая опасность. В этом месте любая отважная душа, испившая Земной Крови, обретает силу Повелевания. Но не каждый может предвидеть получаемый от его повеления результат. Когда такая безмерная сила используется бездумно, любое распоряжение может обратиться и против приказавшего. Если испивший отдаст Повеление разрушить Камень Иллеарт, возможно, что зло Камня уцелеет и разольется, отравляя, по всей Стране. Испивший Земной Крови, если он не пророк, рискует добиться цели, прямо противоположной той, к которой он стремился. Здесь есть такие возможности для Осквернения, которые даже Высокий Лорд Кевин в своем отчаянии оставил дремать непотревоженными.
Зловоние неправды все сильнее раздражало ноздри Кавинанта, но он не мог опознать его источник. Он не мог сосредоточиться на этом; его волновал другой вопрос, который он лихорадочно хотел задать Амоку, но душная атмосфера мешала его горлу, душила его.
Пока Кавинант справлялся со своим дыханием, что-то случилось с Амоком. Во время этой речи тон его становился все глуше и слабее. И сейчас, во время паузы после его последнего предложения, он неожиданно пошатнулся, как будто сломались какие-то внутренние распорки. Пошатнувшись, он сделал шаг по направлению к желобу с Земной Кровью. Но через мгновение он снова встал прямо, подняв свою голову .
Взглядом, полным страха, страдания и гнева, он осмотрелся; смертная тоска и мука были в этом взгляде, как будто он предощущал свою близкую кончину. Нежную плоть его щек разъело, серость пробежала по его волосам. Будто сухая губка, он впитывал свою природную меру своих лет. Когда он снова начал говорить, голос его был слабым и пустым.
— Я больше не в состоянии говорить. Мое время истекло. Прощай, Высокий Лорд. Не предавай Страну.
Кавинант смог наконец конвульсивно задать свой вопрос:
— А как же насчет Белого Золота?
Амок ответил словно через великую бездну веков. — Белое Золото существовало до Арки Времени. На него не распространяется Сила Повелевания.
Еще одно внутреннее сотрясение встряхнуло его, он судорожными движениями направился к желобу.
— Помоги ему, — простонал Кавинант, но Елена только подняла Посох Закона в немом пламенном приветствии.
Преодолевая старческий паралич, Амок с трудом заставил себя выпрямиться. Слезы бежали по морщинам на его щеках, когда он поднял голову по направлению к своду пещеры и закричал вселяющим ужас голосом: