Война империй

Матвеенко Андрей

Так, 18 января минным катером с броненосца "Ретвизан" в бухте Тахэ был торпедирован истребитель "Сазанами", обеспечив тем самым своеобразное "алаверды" за произошедшее 11 сентября 1904 года с русскими миноносцами "Лейтенант Бураков" и "Боевой" в заливе Талиенван. Тяжело поврежденный корабль, однако, смог приткнуться к берегу в бухте Лунвантань и впоследствии был отремонтирован. А вот миноносцу N 70 9 февраля так не повезло - русская мина отправила его на дно со всем экипажем.

Впрочем, вскоре весы качнулись в другую сторону - японцы, понимая, как важно не дать Тихоокеанской эскадре свободно действовать или, тем паче, уйти во Владивосток, также старались усилить нажим на защитников

Порт-Артура и максимально осложнить жизнь силам Макарова, используя для этого все доступные средства. Их усилия приносили свои плоды - так, к примеру, 19 февраля в результате подрыва на мине на внешнем рейде при его тралении был поврежден русский миноносец "Бдительный".

2 марта состоялась еще одна попытка японцев заблокировать проход на внутренний рейд Порт-Артура. Успеха в решении этой задачи враг не имел, но один из сопровождавших брандеры номерных миноносцев сумел всадить торпеду в борт "Манджура". Пробоину потом заделали, но восстановительный ремонт поврежденной канлодки уже не производился и до конца осады она использовалась в качестве стационарной батареи. При этом оба ее 203-мм орудия были сняты для довооружения поврежденного крейсера "Рюрик". У японцев в этом бою, помимо в очередной раз не оправдавших надежд и уничтоженных слишком далеко от заветной цели брандеров, повреждения получили два миноносца.

Спустя девять дней от мины пострадал минный крейсер "Всадник". Его ввиду серьезности повреждений также решено было не ремонтировать, а часть механизмов и вооружения была использована для ремонта и дооснащения однотипного "Гайдамака".

В ночь на 17 марта Того организовал массированную атаку миноносцами русских кораблей на внешнем рейде, которые теперь периодически вынужденно перебирались туда для защиты от обстрела с суши. Успех эта попытка имела ограниченный - русские наблюдательные посты заблаговременно обнаружили противника, и в завязавшемся бою японцам удалось торпедировать только миноносец "Сильный", для предотвращения гибели выбросившийся на берег (как и в случае с "Бдительным", его ремонт до окончания осады крепости завершить не успели). Русские ответили на это потоплением миноносца N 42, а еще один японский миноносец был поврежден.

Сильно осложнил положение эскадры захват японцами горы "Длинная", чему свидетельством стали два 280-мм снаряда, попавших 23 марта в броненосец "Слава". И если один из них лишь пронзил палубу и борт на юте броненосца и ушел в воду без взрыва, то второй попал в один из казематов 152-мм орудий, полностью разрушив его со всем содержимым. Повреждения от первого попадания смогли залатать быстро, ремонт второго пришлось ограничить снятием не поддающихся выправлению броневых плит и корпусных конструкций и заделкой образовавшейся в борту дыры листами котельного железа.

Да и в целом на сухопутном фронте у Порт-Артура дела шли все хуже. Погиб не самый главный, но, пожалуй, самый полезный из всех здешних армейских военачальников - генерал Кондратенко. Запасы крепости и ее возможности к обороне находились на грани полного исчерпания. Среди оставшихся в живых защитников Порт-Артура начала распространяться цинга и другие болезни. Крепость была наглухо отрезана от основных русских сил на материке, а продвижение к ней войск Линевича, сдерживаемое отчаянно сопротивляющимися японцами, шло крайне медленно.

Таяло и содержимое флотских арсеналов, ограничивая объем той поддержки, который эскадра могла оказать армии. В конце концов Макаров, понимая неизбежность еще одного сражения с главными силами Того, вынужден был установить неснижаемый лимит остатка боеприпасов на кораблях - не менее 90 процентов от полного боекомплекта главного калибра и не менее 80 для среднего и противоминного.

Помимо

того, начал сказываться износ корабельных механизмов от интенсивной эксплуатации в ходе войны, из-за которого какая-то часть эскадры постоянно находилась в ремонте даже без боевого соприкосновения с противником - и со временем ее количественный состав только увеличивался. При этом недостаток в порте ремонтных мощностей и необходимых для починки материалов (то, что в этих целях было вывезено из Дальнего и доставлено "отрядом прорыва блокады" из Владивостока, не могло покрыть всех потребностей) приводил к тому, что ремонты или затягивались, или сводились к банальному заимствованию оборудования с неисправных кораблей в пользу тех, которые еще были боеспособны.

С учетом всего этого и в свете близящегося штурма японцами горы "Высокая", в случае успеха которого русская эскадра была бы прицельно расстреляна в гавани, всем было уже ясно, что дальнейшее пребывание ее в крепости бессмысленно и нужно прорываться во Владивосток. Свою задачу здесь, в Порт-Артуре флот и его командующий и так выполнили сполна, вынудив Того тратить время и силы в вязкой позиционной борьбе без достижения сколь-нибудь эффектного единовременного результата, могущего скрасить негативное впечатление от слишком затянувшейся осады крепости.

Подготовке прорыва и были посвящены последние дни марта 1905 года - корабли, которые почти постоянно находились теперь на внешнем рейде в свете угрозы бомбардировки с суши, принимали провизию, снаряды и уголь до полного запаса, исправляли по мере сил имеющиеся повреждения и поломки и пополняли команды за счет моряков, переведенных с тех кораблей, которым суждено было остаться в Порт-Артуре. К последним относились ранее поврежденные "Георгий Победоносец", минный заградитель "Амур", канлодка "Манджур", минный крейсер "Всадник", миноносцы "Боевой", "Бдительный" и "Сильный", а также три устаревших и не имеющих боевой ценности крейсера 2-го ранга - "Забияка", "Джигит" и "Разбойник". Из исправных кораблей в Порт-Артуре оставались только два миноносца-"сокола", "Скорый" и "Статный" - их задачей была доставка сообщений главнокомандующему через нейтральные порты и эвакуация из крепости в случае ее капитуляции секретных документов штаба сухопутной обороны.

Помимо того, формировались списки людей, которых предстояло эвакуировать из Порт-Артура на вспомогательных крейсерах "Лена" и "Ангара". В них, в частности, фигурировали четыре сотни инженеров и рабочих с Балтийского и Невского заводов, усилиям которых русские корабли были обязаны своим поддержанием в боеготовом состоянии в непростых условиях осажденной крепости, ряд ценных специалистов из сухопутных войск и береговых служб флота, а также около двух тысяч раненых. Прочий груз "Ангары" и "Лены" составлял исключительно уголь для эскадренных нужд - сражения, в которых уже успела принять участие Тихоокеанская эскадра, показали, что при неизбежных в бою повреждениях (особенно дымовых труб и раструбов вентиляторов) его расход вырастает до совершенно неприличных значений.

Конечно же, японцы не могли оставить без внимания все эти приготовления, и 25 марта ими была организована еще одна ночная атака русских кораблей большими силами миноносцев. Но на внешнем рейде к тому моменту было слишком много следящих за морем опытных глаз и не меньше артиллерийских стволов с хорошо натасканными комендорами, что не позволило врагу даже близко подойти к возможному рубежу атаки. После того, как миноносец N 61 был потоплен прямым попаданием 10-дюймового снаряда с "Громобоя", а еще три миноносца были повреждены, японцы отошли обратно в море. Русские в этом бою отделались лишь незначительными повреждениями двух своих истребителей.