Война кланов

Вампиры.

Что думает человек, говоря это слово?

Раньше я представляла себе красавцев с бледной кожей, тонкими аристократическими пальцами и надрывным взглядом. Несчастных, порочных, и от этого привлекательных.

Реальность оказалось иной.

В реальности вампиры горели на солнце.

В реальности вампиры вовсе не довольствовались кровью животных. Они забирали ее у людей.

В реальности вампиры были жестокими, бессердечными и беспощадными. Неспособными

на человеческие чувства, наслаждающимися чужими страданиями, любящими причинять боль и внушать страх.

Большинство вампиров.

Ольга, графиня самого жестокого клана; Рамона, без колебаний убившая мою подругу, за что я после убила ее своими руками; граф, развеявшийся прахом уже давно, но все еще остававшийся легендой, вписанной не только в вампирскую, но и человеческую историю… все они были монстрами, забравшими ни одну жизнь.

И Эш…

Сначала я думала, что он ничем не отличается от остальных.

Мой холодный мучитель, забравший меня с вампирского бала к себе в замок, пьющий мою кровь и вынуждающий оставаться рядом с ним. Не пускающий к семье, не дающий свободу, лишь кидающий свое небрежное «зефирка» пополам с бархатистым смехом, от которого дрожат колени. Спутавший мои чувства, смешавший мысли своим внушением и поступками.

Он тоже сгубил множество людей за свое долгое бессмертие, длиной в тысячелетие. Он разрушил сотни жизней, виноватых перед ним лишь в том, что они попались ему на пути. Он сломал и мою жизнь, забрав ее у меня.

Мой столь же бледный, сколь и красивый немертвый, которого я продолжала любить. До слез. До боли в моем остановившемся сердце.

Мой попутчик в открывшейся вечности, которую я не желала.

Мой идеальный вампир, спасший меня и после погубивший. Открывший мне столько счастливых моментов и закрывший свет.

Вылечивший и уничтоживший меня.

Мой ангел-хранитель и мое проклятие.

Вампиры.

Красивые и холодные монстры, движимые жаждой крови. Затерявшиеся в бессмертии, ожесточенные существа.

И теперь я одна из них.

Теперь моя смерть отсрочена в веках, а я надолго останусь странно-прекрасной, бледной и мертвой. Той, кем никогда не хотела быть и той, кем мне пришлось стать из-за Эша.

И я даже не знаю, что было бы лучше – умереть там, на балу, разделив свою судьбу с Роксаной, или же вот так вот обречь себя на мучения, которыми мне придется расплачиваться за короткое счастье быть с Эшем.

Да, я осталась с ним после своей смерти.

Да, я пообещала ему и себе уничтожить графиню, причину его жестокости.

Да, я простила его в один раз и навсегда.

Но это не означало, что я смогу просто забыть все, сделав вид, будто мне хорошо в своей новой мертвой жизни.

Обида и боль плескались в моей душе, ведь именно Эш протащил меня через ад ради собственного эгоизма, сделав подобной себе. Именно Эш вынудил меня смотреть на то, как гибнут на моих глазах знакомые мне люди. Именно Эш заставил пережить свою смерть, не оставив мне никакого права выбора.

И то,

что теперь я действительно знала, ЧТО скрывается за его алыми глазами, нисколько не оправдывало его поступков.

Хотя первые дни после обращения на обиду не было ни времени, ни сил, ведь я училась бороться с жаждой.

Нет, даже с ЖАЖДОЙ.

В жизни вампира были неоспоримые плюсы, очевидные и мне: вечность и отсутствие необходимости вести счеты со временем, идеальная красота, поражающая любое воображение, улучшенные чувства.

Смерть давала возможность делать то, что не смог бы ни один живой человек – покрывать невообразимые расстояния, двигаясь так быстро, что деревья мелькали мимо в головокружительном калейдоскопе; прыгать с высоты, приземляясь так, что в земле оставались следы от этого; видеть далеко, как никогда не видел прежде.

Но ничто из этого не стоило ЖАЖДЫ.

Это новое чувство, которого я так боялась, и которое мне пришлось познать, поселилось глубоко внутри. И даже насытившись, я ощущала, как оно шевелится где-то там, замерев, но никуда не исчезнув.

Порой оно полостью поглощало меня, застилая глаза кровавой пеленою, и тогда я лишь надеялась, что, очнувшись, не обнаружу рядом с собой остывающее тело. Я не могла вынести даже мысли о том, что, потеряв контроль (которого, по правде, еще и не было), могу случайно кого-то убить.

Хотя Эш сделал все, чтобы подобного не произошло.

Он отпустил остатки слуг, оставив нас наедине друг с другом, вдали от какого бы то ни было поселения людей. Так, чтобы даже отголоски их аромата не смогли до меня долететь.

Он запасся донорской кровью, чтобы у меня не было недостатка в пище.

Он ни на секунду не оставлял меня одну.

Но все это вовсе не значило, что мои обида и боль развеются сами собой. И уж точно это не значило, что я могу вот так просто взять и смириться с жаждой. Просто принять факт того, что теперь есть часть меня, не подвластная моему контролю.

Я не смогла бы молча сидеть, ожидая, когда пройдут десятилетия, дающие вампиру власть над собой.

И потому я пыталась обрести эту власть самостоятельно.

– Зефирка, – лениво протянул Эш.

Вальяжно раскинувшись в кресле, он пил свой излюбленный виски.

После ночи моего обращения, запомнившейся мне на всю мою смерть, Эш снова замкнулся в себе, нацепив привычную маску «плохого вампира», хотя теперь в ней не было совершенно никакой необходимости.

Я помотала головой, не желая отвлекаться.

Сил на ответ у меня просто не было. Находиться на одном месте – даже это давалось мне сейчас тяжело, не говоря уже про слова.

Кровь, открытый пакет с которой находился на другом конце комнаты, неотвратимо тянула меня к себе. Я только что выпила два таких, но этот металлический запах все равно вызывал внутри жгучее, почти нестерпимое, желание. А ведь это даже не живая кровь. Теплая, что толчками вытекает из открытых ран, соленая и такая восхитительная…

Стоп! Отвлекаться нельзя!