Война послезавтра
Шрифт:
— Мы одни?
— В радиусе двадцати миль никого, ни одного судна. Спутники в пределах видимости — китайский и русский, но оба на сходе. Русские дирижабли пасут запад Гренландии. У нас сорок пять минут полного одиночества.
— Мы начинаем. — Джонс вышел из рубки, направился к одной из надстроек, напоминавшей многогранный купол, под какими обычно на кораблях прячутся антенны локаторов. Под этим куполом тоже располагался комплекс антенн, только иного предназначения.
Рядом с куполом высилась ещё одна надстройка в форме куба из белого материала.
Джонс
Это был центр управления всеми аппаратами и комплексами, установленными на борту корабля. Все его стены и даже потолок представляли собой системы экранов, у которых сидели операторы; в данный момент операторов насчитывалось шесть. За отдельным пультом восседал начальник смены, единственный чернокожий в составе экспедиции, отзывающийся на имя Оуэн.
Официально комплекс аппаратуры «Night sun» предназначался для диагностики ионосферы и температурных полей приповерхностного слоя воды. Однако на самом деле комплекс, получивший красноречивое имя «Зевс», решал гораздо более глобальные задачи.
Начальник смены, одетый в тёмно-зелёную курточку с эмблемой на рукаве, на которой красовалась латинская буква «Z», — такие же курточки носили и операторы «Зевса», — уступил своё место перед большим экраном, на который была выведена карта приполярных морей России с островами и северной береговой линией.
Чуть выше этого экрана светился другой, переходящий на потолок, отображавший ситуационную карту обоих полушарий Земли. Полушария пересекали синусоиды спутниковых траекторий и необычного вида струи с огоньками внутри, обозначавшие воздушные атмосферные течения и ползущие над Землёй ураганы и тайфуны.
Местоположение корабля отмечала на обеих картах неяркая красная звёздочка. К ней медленно приближались цветные огоньки, указывающие расположение высокоширотных спутников, как американских — они были малинового цвета, так и русских — зелёных, и китайских — жёлтых.
Ещё одна звёздочка — белая — тихо ползла над Северным Ледовитым океаном, приближаясь к району Баренцева моря.
— «Икс» в пределах активного ответа, — сказал Оуэн.
— Работаем, — бросил Джонс. — «Икс» на связь.
— «Икс» на линии, — отозвался один из операторов.
Под «Иксом» подразумевался орбитальный беспилотник «Х-37В», снабжённый антеннами-ретрансляторами «Зевса», без которого наземные структуры системы были малоэффективны. В наличии у ВВС США было четыре таких беспилотника, и три из них принадлежали системе «Зевс».
Какое-то время в пристройке царила тишина, слышны были только негромкие зуммеры и свисточки работающей радиоаппаратуры.
— Опускаю купол, — сказал оператор слева.
Джонс промолчал, наблюдая на малом экране, как восьмиметровый купол над антеннами собирается в складки.
— Предупреждение.
На судне трижды ударил колокол, заставляя сердца операторов работать быстрее.
— Пуск!
На палубах корабля ничего не изменилось, лишь по всем пультам кабины управления «Зевсом» пробежала волна разноцветных вспышек.
Схематическое
Изображение в объёме главного экрана передёрнула судорога, от звёздочки на синем фоне океана протянулась трасса голубых штрихов, нашла перемещавшуюся по орбите звёздочку Х-37В, и над расчерченной координатной сеткой гладью Баренцева моря вспыхнула дымчатая клякса, накрывшая крестик объекта, который и был целью «Зевса».
— Вектор-зона открыта, — доложил оператор.
— Пошла накачка, — в унисон ему отозвался второй.
— Диаметр линзы около сорока миль, — добавил третий.
Заговорили остальные операторы, словно соревнуясь между собой:
— Устойчивость линзы девяносто три и три…
— Мощность пять гиг…
— Концентрация ионов на седьмом нуле…
— Температура в зоне одиннадцать на кило…
— Зародыш вихревого ядра на высоте двух…
— Температура на объекте падает…
— Пошла инициация туч…
— Мы на максимуме!
— Прохождение инфра заблокировано…
— Держим час, — скомандовал Джонс.
— Спутник на векторе, — пробормотал Оуэн.
— Картинку.
На вспыхнувшем экране проявилось бескрайнее свинцово-серое поле в белых барашках — поверхность моря — и белое пятно над ним в форме медузы. Пятно росло на глазах, закрывая россыпь островов, ограничивающих Баренцево море, и объект между ними, появление которого взбесило американских бизнесменов, рассматривающих Арктику как свою собственность и не терпящих конкурентов.
— Линзирование закончено, — доложил первый оператор. — Началась автоактивация.
— Зона устойчива, — добавил второй. — Началась концентрация влаги.
— Отбой «Иксу».
— Есть отбой «Иксу»!
— Стандартная процедура, стоим сутки. — Джонс хлопнул дежурного смены по плечу, выбрался из кабины управления и, прищурившись, посмотрел на низкое солнце.
В районе остановки «Night sun» по-прежнему царили тишина и благость, океан был спокоен, ветер стих, температура не опускалась ниже нуля градусов, но в трёх сотнях километров от этого места, у берегов России, зарождался мини-циклон, и «увернуться» от него не мог никто, даже способная ходить своим ходом нефтедобывающая платформа.
Север Баренцева моря
23 мая, 23 часа 12 минут
Где-то наверху, на верхних уровнях платформы, послышался железный лязг, и Нефёдов с неудовольствием оторвался от чтения, отложил книгу.
Шёл двенадцатый час условной ночи, так как солнце в этих широтах с конца мая не опускалось за горизонт, но нефтяники жили по времени Москвы, работая посменно [1] , вахтовым способом, и ложились спать, когда в окна лился поток оранжевого, густого, как сироп, света полярного солнца.
1
Смены на буровых платформах в северных морях длятся не более шести часов.