Война сказок
Шрифт:
— Хорошо, я подожду до встречи с другими людьми, чей разум будет не так затенен эмоциями, как сейчас у вас, — сухо сказала «Ольга». — Кажется, я уже начинаю жалеть, что выбрала такую неудачную форму воплощения… А сейчас я хочу ответить на один из твоих вопросов, Николай. Гэрлы, оставляя «цивилизаторы» в недрах самых перспективных планет, осознавали, что со временем некоторые не вполне разумные существа могли использовать его как оружие. Но ведь любое могучее средство может служить как для мирных, так и для разрушительных целей.
— Значит, через триста тысяч лет Станция на астероиде погибнет и все другие «цивилизаторы» на других планетах останутся без Хранителя? — не выдержав, спросил Робин.
«Ольга», нахмурившись, покачала головой.
— Боюсь, дело обстоит куда хуже, Робин. Вы сами видели мертвый астероид, висящий сейчас где-то над Землей. Я не понимаю, почему он был разрушен и перенесся в далекое прошлое. Возможно, не обошлось без рэгедов. Так или иначе, на нашей «развилке во времени» Хранители погибли. И не без помощи вас, землян: если бы военные не решили использовать «цивилизатор» как оружие, катастрофы бы не произошло!
— Постойте, Ольга, — взволнованно сказал Эдмунд. — Вы, кажется, клоните к тому, что именно мы, земляне, должны заменить Хранителей?
— А почему бы и нет? Вы, люди, — первая из всех шестидесяти трех цивилизаций, «посеянных» моими создателями, гэрлами. Но большинство гэрлов погибли в схватках с рэгедами… Следуя моим советам, вы сможете спасти свою планету, навсегда уйти от пропасти экологической катастрофы и дать жизнь новым, здоровым поколениям, за которыми будущее. Я помогу вам также восстановить город на астероиде, и вы станете старшими братьями для остальных, еще очень молодых миров!
— Но тогда нам придется вступить в схватку с рэгедами? — задумчиво произнес кибернетик. — Дорого нам может обойтись ваш подарок, Ольга…
— Зато вас ждут великие свершения! — звенящим голосом воскликнула женщина. — На каждой из «засеянных» планет мы найдем моих «голографических» собратьев — вместе, поверьте, мы составим немалую силу. Да, у нас будет серьезный противник. Молодая цивилизация рэгедов, к несчастью, решила восполнить свой пока еще невысокий интеллектуальный
Эдмунд обменялся с Николаем Евгеньевичем взглядами, полными сомнений.
— Ольга, — наконец сказал фермер, — ты говоришь очень убедительно. Но пойми: не нам решать, принимать ли наследство гэрлов на таких условиях или нет. Слишком много у нас на Земле своих нерешенных проблем, чтобы отправляться очертя головы в галактические авантюры, к тому же грозящие человечеству немалыми неприятностями.
— А ты? — тихо спросила женщина. — За человечество ты действительно не имеешь права отвечать, но сам-то ты к чему пришел?
Фермер грустно усмехнулся и, решительно подойдя к Ольге, обнял ее за плечи.
— Со мной проще — от тебя я теперь ни на шаг не отойду! Слишком это больно — терять любимую женщину.
— Но я не женщина! — почти закричала Ольга, отстранясь от него. — Я робот, бесчувственный, напичканный информацией робот! Во мне нет ничего человеческого, кроме внешности!
Фермер упрямо покачал головой:
— Не верю! Для меня ты — моя жена, моя Ольга! Ничего больше я не хочу знать…
Женщина пристально взглянула ему в глаза и слегка улыбнулась.
— Если ты хочешь этого, Николай, пусть будет по-твоему… А вы что скажете? — обратилась она к смущенным членам экипажа «Стрельца».
Эдмунд скосил глаза на Саманту. Девочка без колебаний сказала:
— Конечно, я согласна! Увидеть далекие звездные миры, планеты, на которых развивается другая разумная жизнь… Об этом я и мечтать не могла! Только… — Она запнулась, опуская глаза.
— Я знаю, что ты хотела попросить, — с улыбкой помогла ей Ольга. — Гэндальф!.. Обещаю, что мы сделаем все, чтобы разыскать мага, но, боюсь, это будет сделать нелегко. Мне кажется, что он попал в плен к рэгедам, и мы вряд ли разыщем его здесь, на Земле… А что скажешь ты, Робин? Неужто и ты поддашься агитации бесчувственного голографического создания?
— Вы… вы совсем не бесчувственная! — возмущенно воскликнул Робин, покраснев. — Правда, Саманта?
Ольга вздохнула:
— Увы, я еще раз вынуждена повторить — все человеческое мне чуждо. О-ох!..
Невдалеке, у опушки дубовой рощи, звеня стремительно вращающимся винтом, садился большой многоместный флайер. Женщина, приложив руки к груди, взволнованно смотрела на него, словно чего-то ожидая.
— Олег, Олежка… — прошептала она.
Когда дверца флайера распахнулась, она побежала в сторону лестницы, ведущей вниз, на землю.