Война
Шрифт:
— Честно? Я едва могу находиться в одной комнате с этим сукиным сыном, — Ревик взглянул на меня, нахмурившись. — И я убил бы его. В тот день я не шутил. Им пришлось выстрелить в меня дротиком, чтобы остановить.
Я уставилась на него, подавляя неверие и пытаясь распутать его слова.
— Почему ты говоришь мне это? — спросила я наконец.
— Я подумал, тебе стоит знать.
— Вне контекста? — уточнила я, нахмурившись. — Без объяснения, почему? Иисусе, Ревик. Я не идиотка. Я понимаю, что ты чего-то здесь недоговариваешь…
— Да, — он один раз кивнул. — Так и есть. Но я не хочу рассказывать
Осторожно наблюдая за мной, Ревик погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев.
— Всё хорошо? — спросил он. — Мне не стоило всё это рассказывать?
9
А мы всё-таки узнаем полную историю, но не сейчас. То, о чем рассказывает Ревик в этой главе, изложено в двух приквелах. Та часть, где Элли и Ревик целуются, а потом она у него в номере отеля — это приквел «Нью-Йорк». Та часть, где он пытался убить Джейдена — это приквел Guardian (на русском языке, возможно, будет под названием «Страж», но это лишь черновое название). Приквелы тоже будут переведены, но только после завершения перевода всей серии «Мост и Меч».
Нахмурившись и снова недоумевая, я лишь смотрела на него.
По правде говоря, всё это начинало походить на один из примеров того странного культурного недопонимания, где у него имелись совершенно иные представления о том, кому надлежало рассказывать эту историю. В то же время, если это действительно касалось Джейдена, и Джейден что-то сделал мне, то может, Ревик прав.
Может, действительно не он должен рассказывать о таком.
Что более важно, может, это действительно не имело значения сейчас.
Однако подумав ещё немного, я резко шлёпнула его по груди.
Ревик резко вскинул взгляд, удивившись.
— Тебе надо справиться с этим, — я сурово показала на его лицо. — Мы совсем недавно стояли перед всеми нашими друзьями, богами, Предками… Тарси. Мы женаты. Я никогда от тебя не уйду. Ты идиот, если веришь в обратное, и тебе это известно. Люди пытаются нас убить, муж, — добавила я, снова шлёпнув его. — Мир, бл*дь, умирает. Мы не можем и дальше позволять себе такое поведение. Тебе нужно доверять мне. Мне нужно доверять тебе. Нам нужно преодолеть это, Ревик.
Когда он посмотрел на меня, весело приподняв одну бровь, я врезала ему уже сильнее, и Ревик рассмеялся, поймав меня за запястье.
— Ладно, ладно, — сказал он. — Я согласен.
Я услышала в его голосе облегчение и улыбнулась, когда он дёрнул меня поближе к себе.
— А ты всё чаще и чаще поднимаешь на меня руку, — сказал он с сильным немецким акцентом. — Мне надо начинать беспокоиться?
— И это говорит мне мужчина, который ранее пытался принудить меня к групповому сексу? — я фыркнула, пытаясь высвободить руку, чтобы снова врезать ему. — Который хранит от меня секреты? После
Его улыбка сделалась шире.
— Ситуация с одеждой… там всё было не так плохо. Отличный материал для мастурбации, — он расхохотался, когда я усилила попытки вырвать своё запястье. — Мне вообще ничего не пришлось додумывать, — он заржал ещё громче, когда я попыталась ударить его, выдёргивая другую руку из его ладоней. — У тебя не осталось тех платьев? Может, наденешь одно из них после душа?
Я врезала ему по плечу, и он засмеялся ещё сильнее, схватив меня за запястье и придавив всем весом. Он всё ещё всматривался в моё лицо, когда его глаза посерьёзнели.
— Кстати об этом, — хрипло произнёс он. — Пожалуй, я не дотерплю до душа, жена.
— Это тебя заводит? — переспросила я. — Что я пытаюсь тебя ударить?
— Ты совершенно голая и извиваешься подо мной, с этим светом в глазах? — произнёс он, улыбаясь. — Да, жена… в тысячный раз. Это меня заводит.
Я фыркнула.
— Я думала, от меня воняет блевотиной?
— Переживу. Хотя бы в течение ещё одного разика, — вжавшись в меня своей эрекцией, Ревик прикрыл глаза, когда моя боль усилилась.
— Можно я сделаю тебе минет? — пробормотала я, когда он опять вжался в меня. — До этого, имею в виду, — покрыв поцелуями его горло, я понизила голос, притягивая его своим светом. — Но тебе не разрешается орать на меня за то, что я тебя дразню. Всего разок ты должен мне позволить… и если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе сделать то же самое. Ты можешь использовать верёвку и всё такое.
Боль заструилась из его света лентами, плавными и жидкими, и Ревик навалился на меня всем весом.
— Ага, — сказал он, мягко щёлкнув языком. — Ты говоришь мне такие вещи, а потом жалуешься, что у меня какие-то претензии в отношении тебя и других мужчин.
Я прикусила губу. Когда я начала убирать свой свет, Ревик крепче обнял меня и нахмурился.
— Мне это нравится, Элли. По правде говоря, мне это даже слишком нравится, — признался он, гладя меня по волосам. — Это всё ещё заставляет меня чертовски ревновать, когда ты делаешь это.
— Ревновать? — переспросила я, тоже нахмурившись. — Какие «другие мужчины»? Я собиралась делать это с тобой, Ревик.
— Теперь ты стала намного увереннее, — когда я открыла рот, чтобы запротестовать, он пояснил: — В плане секса, Элисон. Раньше ты была более стеснительной. Даже в лагере Повстанцев ты стеснялась. Ты просто редко отказывала. Но ты очень легко смущалась.
Он приподнял моё бедро, заставляя обхватить его за талию, и вошёл в меня, не дожидаясь моего ответа. Я всхлипнула, когда он вошёл в меня до упора, а потом пошёл дальше, удлинившись прежде, чем мой разум сообразил. Я стиснула его руки, и Ревик прикрыл глаза. Я ощутила, как усиливается его боль, когда он поднял веки, наблюдая за переменой выражений на моем лице.