Война
Шрифт:
Я рассказал ему о крипте, пригласил в воскресенье на коронацию. Глаза его вспыхнули, руки — дрогнули. Как и большинство ученых, он был лишен мистических предрассудков, и сполна разделял мою идею: использовать все средства для победы.
Брауби показал мне, как снаряжать пистоль: под его руководством я засыпал порох на полку и в дуло, забил туда пыж и пулю. Алхимик довольно рыкнул, чуть ли не дым из ноздрей пустил, и, получив еще денег, отбыл.
— А пистоль? — спросил я в спину.
— Это вам, господин архканцлер… Подарок! Если держать заряженным в шкатулке — порох с
Тоже считает, что я не слишком выдающийся фехтовальщик. Ну, что ж, пусть огнестрел хранится у меня.
Принесли обед. Готовили теперь из проверенных продуктов, под надзором Алых, повара пробовали блюда, будь там яд — они загремели бы на небеса в первую очередь. Блоджетт лично, явно довольный, внес глиняный кувшин, из носика которого курился ароматный пар.
— Это что? — спросил я. Из кувшина пахло горьковато-сладким, дымным.
— К-компот, ваше сиятельство г-господин архканцлер! Помните, вы когда-то просили…
— Без овсяной крупы?
— Что вы, господин архканцлер, все как вы хотели! Поскольку с-свежих фруктов и ягод сейчас не достать, а моченые на компот не годятся, мы отыскали в парке Варлойна несколько старых яблонь, слив и груш-дичек, с неосыпавшимися, усохшими на ветвях прошлогодними плодами! И вот мы их бережно соб-брали, отмыли, почистили, замочили и как следует отварили, добавив м-меду!
Он лично, раскрасневшись от удовольствия, налил мне в серебряный кубок страшное зелье.
Ну и что ты будешь делать?
Я отпил горьковато-вяжущий отвар, едва не закашлялся, похвалил от души, заменив матерные выражения на цензурные, радостные. Послевкусие во рту напоминало о детстве, когда я на спор сжевал ветку полыни. Такой «компот» следовало подавать алкоголикам с похмелья. Наверняка, прямо с косточками его варили.
— Прекрасный компот! — молвил Блоджетт с энтузиазмом.
— О да, — сказал я, тайком вытирая слезы.
— Не много ль меду?
— Нет, в самый раз.
— Мы н-набрали изрядный запас слив, яб-блок и груш, и компот теперь часто будем готовить!
— О нет, нет, старший сенешаль! Только раз в месяц! Таков обычай того мира, откуда я прибыл… Старый мистический обычай… Компот в моем мире пьют перед важными событиями, перед боем, например… как отвар мухоморов.
— О, это сакральный отвар! Понимаю, п-понимаю! — Блоджетт откланялся, деликатный старик. Но и хитрый.
К середине обеда прибыл Вейл Айордан. Поскольку я велел проходить днем в любое время, он, не стесняясь, подсел к столу и разложил свои бумаги. Затем, осторожно потянув носом, отодвинул подальше кувшин с компотом.
— Лечебное зелье, господин архканцлер?
— Напиток для сильных духом. Но ближе к делу. Рассказывайте.
Человек Айордан был ушлый, раньше знал все ходы и выходы из Варлойна, имел касательство и к бухгалтерии дворца, за что и пострадал. Он сразу взял быка за рога, сказал, тряхнув косматой бородой:
— Ведомости получаемых доходов — вот. Затратные ведомости — вот. Поварская часть, конюшни, кастеляны, уборщики разные, кузнецы, слесари, ремонтники, зоосад, маги, даже палаческий корпус
— Я начал этим заниматься вплотную.
— Очень хорошо. Еще момент. На принцев Хэвилфрая и Мармедиона были выведены… хм, как бы это сказать… некие способы добычи денег… не вполне законные.
— Аферы, — сказал я, хотя на языке вертелось привычное земное — «схемы».
— Да-да, аферы, да не прогневаетесь вы на оскорбление правящего дома.
— Бросьте, Айордан, вы знаете, что не прогневаюсь. Рассказывайте. Режьте по-живому, ну?
Он вздохнул, до сих пор не веря, что можно вот так запросто пройтись по ненавистным Растарам — и ничего ему за это не будет.
— Аферы очень простые. Принцы числятся попечителями сиротских приютов, домов инвалидов, общественных больниц Норатора и тому подобного. Под попечение высочайшей фамилии отпускаются как средства из казны Норатора, так и средства, добровольно пожертвованные купцами, богомольными людьми, и неравнодушными дворянами.
— Добровольно ли?
— О, господин Торнхелл, ваше сиятельство… Разумеется, многие жертвуют деньги, дабы заслужить внимание членов правящего дома, иные — от чистого сердца, а кое-кого напрямую к этому принуждают… Свет Ашара, через принцев пропустили огромные суммы!
— Которые осели в карманах ушлых людей.
— Увы, ваше сиятельство. Да еще по рассказам знаю, что нынче до приютов и прочих богоугодных мест добираются лишь жалкие крохи, а в иных местах уж никаких приютов и домов умалишенных вовсе нет. Был дом умалишенных — стала игровая контора «Орлиный приют». И так повсеместно!
Прообраз земных благотворительных фондов, которые создаются… не все, но многие, с целью отмывания денег и ухода от налогов. Я спросил устало:
— Формальные попечители — принцы, а кто занимался управлением?
— К этому и веду! Поскольку принцы, как вы знаете, принадлежали разным партиям, партии же и заведовали финансами попечений. Умеренные сделали главным попечителем барона Красьяка, он числится погибшим при взрыве бального зала. У Простых — попечением занимался граф Боусмер, он не знатен, бывший купец, за великие заслуги Растары пожаловали ему дворянский титул, или, если говорить прямо: он купил у Растаров дворянский титул, бесстыдник.
— Жив-здоров?
— О, он не только жив, но и весьма… хм… преуспевающий… хм… живчик. На берегу Аталарды неподалеку от Норатора он выстроил огромное и неприступное поместье, окружил его прекрасными садами, говорят, в его гареме более сотни женщин… Однако ведет жизнь затворника, его мало кто видел последние недели… Даже на бал и оглашение завещания он не поехал, сказался больным…