Война
Шрифт:
**
Осорэи еще не оправилась от череды непонятных смертей. Подскочили доходы у продавцов амулетов и у заклинателей, в каждом кабаке припоминали зловещие истории о местных призраках и проклятиях. Не то когда-то утонувшая у моста красавица гневается, не то жильцы сожженного дома, помните, лет пятнадцать назад… Любой найденный труп, даже если свидетели были — человек убит в пьяной драке, — вызывал волну новых слухов. Так стоит дунуть на слежавшуюся пыль — она поднимется, окутает облаком.
Камарен был в одиночестве на прогулке
Возвращение настораживало, уж лучше бы вовсе больше не появился…
Энори выглядел сейчас, как здешние охотники, в темно-серой куртке мехом внутрь, и даже волосы сколол и спрятал под капюшон. Мороз никак не тронул его лица — оно даже не порозовело.
Подошел к послу, пристроился рядом; так молча дошли до беседки на озере, куда вел только один мостик. Если что, убежать не получится, зато и подслушать не выйдет. И поди разбери, с каким таким охотником разговаривает северянин, опушка капюшона не даст разглядеть лица.
— А вы не ожидали, что я снова приду.
— Не ожидал. И гадаю, зачем ты явился.
— Я обещал помощь, — удивление послышалось в голосе. — Обещал вернуться. За оказанную услугу — то, что смогу.
— Не обойдется ли мне эта помощь дороже, чем ее отсутствие, вот в чем вопрос…
— Раньше вы были готовы рискнуть.
— Раньше.
— Я помню каждое имя из списка. Люди Нара… Откажетесь?
После долгого молчания Камарен выдохнул:
— Нет, — и добавил поспешно: — Надеюсь, больше тебе не нужен мой дом?
— Не нужен. Если захотите связаться со мной, оставьте чистый лист бумаги под зимней ивой.
«Если захотите связаться»…
Неясно, как погибли люди, названные для проверки — но видел: чужие смерти на глазах возвращали ему здоровье, и потустороннее сияние кожи сменилось шелковистым румянцем, и блеск в глазах окончательно стал из безумного — заинтересованным.
Безобидное человеческое существо, любящее цветы, театр и пушистые шкуры. И для которого «освободить место» означает «убить», и сомнений при этом не больше, чем при смахивании пыли с одежды. Таких выродков полно на вершинах власти, но больно уж велик контраст в этом случае. Или тут много таких?
Не отсюда ли их жестокие и на свой лад красивые сказки о нечисти и других демонах в людском обличье?
Он говорил, что сделает все, что надо… И пусть вряд ли мог избавиться от тех названных ему людей — брр, вспоминать неприятно — сам, он причастен к этому. А странные смерти в городе — что это было, тренировка, месть? Почерк тот же…
«Каково это — иметь при себе ручную тварь, способную в миг перервать тебе горло? Ручную… как бы не так! Генерал
Знать, что можешь отдать повеление, и он… оно исполнит порученное… Высшее блаженство — знать, что можешь приказывать твари. Хоть ненадолго. Именно что ненадолго…
— Я сошел с ума, — произнес Камарен. Голос прокатился по комнате, испугав самого северянина. Нет уж, оставить демонов, призраков и прочую нечисть во плоти этим любителям ходить по волоску, натянутому над пропастью.
Риэсте нужно золото соседней страны, а здешние — пропади они пропадом, с ледяными глазами, змеиными улыбками и умением убивать, не пользуясь ни ядом, ни сталью, ни иным орудием рук человеческих или дарованным самой этой землей.
В тот вечер сразу двое видели Энори в доме господина Кэраи — служанка с кухни заметила его в саду, а слуга, наполнявший маслом светильники в коридорах — в личных покоях. Мужчина оказался менее пугливым и не убежал сразу, а рассматривал нежданного гостя несколько мгновений. Лишь когда тот повернулся к двери, кинулся прочь.
— Клянусь благим перерождением родителей, видел его на расстоянии нескольких шагов. Он сперва что-то искал в ящичке стола, а после читал какую-то бумагу. Не стемнело еще толком, ни с кем не спутать!
— Завтра позовем сюда святых братьев, пусть молитвы вознесут, изгонят призрака, — дрожащими губами говорили домашние. — Лишь бы темные часы пережить…
В эту ночь соседка бросила Айсу и перебралась поближе к товаркам в боковое крыло. Пока не пришел монах, дрожали от страха. Айсу звали с собой, она заупрямилась — не хочу, чтобы потом меня наказали за ослушание. Ну, оставайся одна, может, утром найдем твое тело, в сердцах сказали ей и покинули.
Энори пришел вскоре.
— Неуютно у тебя тут.
Осмотрелся по-хозяйски, вздохнул и уселся на холодный пол, хоть рядом был старый матрас, на котором спала девушка.
— Вас видели. Зачем? — спросила она, устраиваясь на матрасе.
— Надоело прятаться. Ты умеешь открывать замки на всяких ящичках?
— Откуда бы я могла… Вам понадобилось что-то из бумаг господина?
— А ты неглупая.
— Он по-доброму поступил со мной. Пожалуйста, не делайте ему что-то во вред…
— Мне кажется, ты слишком уж много и часто просишь. А ведь мы уже говорили о верности… у кого-то короткая память.
Айсу молчала, уставясь в пол.
— Я ведь больше не стану тебя спрашивать, — сказал гость. — Мы обо всем договорились. Или нет?
— Да.
Он ушел почти сразу, словно потеряв интерес или был разочарован, и девушка очень надеялась, что это так и есть. Но понимала — сама себя пытается обмануть. Связала пару поясов, подвинула скамью, с трудом перекинула пояса через балку под потолком. Примерила петлю, постояла и слезла.