Война
Шрифт:
«Это хорошие ребята, самые лучшие из всех. Они и в преисподнюю полезут, если он отдаст такой приказ. И не только потому, что командир полезет туда вместе с ними. Они сделали бы это и в одиночку».
Снова взревел резак, вгрызаясь в переборку где-то за их спинами.
— Приказ пришел из восьмого корпуса? — спросил лейтенант Тимонс, командир взвода огневой поддержки.
— Да, — спокойно ответил Ковач.
Майор внимательно смотрел на твердые, словно вырезанные из дерева, лица своих солдат. Некоторые из десантников опустили забрала шлемов,
— Если кто-то из вас передумал, то мое предложение о переводе в другую часть остается в силе.
— Все в порядке, — отозвался Тимонс. — Я просто хотел узнать.
— Проклятые ублюдки! — пробормотал один из десантников, парень с острыми чертами лица, по фамилии Флеур. — Никогда не знаешь, для чего тебя используют.
Ковач подозревал, что причиной появления Флеура в его роте было дисциплинарное взыскание. Похоже, парню пришлось выбирать между штурмовой ротой и военным трибуналом. Но служил он исправно, и претензий к нему не было. А что до морального облика, то Ковач сильно сомневался, что хоть кто-нибудь в его роте, включая и самого командира, мог служить образцом добродетели.
— Любой, у кого есть власть, может тебя использовать. И ты не будешь знать, для чего, — сказал майор. — Беда в том, что начальники всегда остаются в стороне, а нам с вами приходится подставлять свою шкуру. Но, по крайней мере, в этой операции будет не так. К нам присоединится представитель штаба.
— Честь ему и хвала, — хихикнул Брэдли.
Резак замолчал. Сержант снял шлем и постучал костяшками пальцев по своему голому, покрытому шрамами черепу.
— Как только я увижу этого ублюдка, я прошью его очередью, — негромко, но отчетливо проворчал Флеур. — Вот что он от меня получит.
Прежде чем Ковач успел вмешаться, Брэдли сменил тему и громко спросил:
— Неужели нам придется нацепить на себя эти гребаные скафандры АПОТ, с которыми «Дикие Жеребцы» из 91 — й роты натерпелись бед на Бычьем Глазе?
Брэдли подмигнул Ковачу. Он хотел намекнуть, что они с капралом Синкевич вправят Флеуру мозги, но чуть позже.
Человек, облаченный в белый халат, вошел в помещение и начал прокладывать себе путь через внимательно следящих за развитием событий десантников. Сначала его никто не узнал, его просто проигнорировали, как до этого игнорировали техников, занимающихся своими делами.
— Сожалею, — сказал майор, — но мне придется…
Здоровенный ремонтник, которого Ковач видел краем глаза, неожиданно превратился в хорошо знакомую личность: человек в халате был Грант.
— Ах ты… — Синкевич тихонько выругалась, почуяв неладное.
— Я позабочусь об этом, — сказал Грант с такой уверенностью, как будто рота подчинялась ему, а не Ковачу.
На шее у Гранта болтался микрофон, а к уху прицепился маленький беспроволочный приемник. Шлема, чтобы погасить посторонние шумы, у него не было.
Какое-то время Грант разглядывал десантников, потом посмотрел на добровольную телохранительницу, сидевшую рядом с Ковачем.
— Учтите,
Грант снова окинул взглядом десантников, которые смотрели на него кто со злобой, кто с недоумением.
— Для тех из вас, кто со мной не знаком, моя фамилия Грант. Вы все работаете на меня. Приказы будете получать от вашего непосредственного начальника, — он не глядя ткнул пальцем в сторону Ковача, — но это будут мои приказы. Всем ясно?
Ковач, находившийся позади Гранта, утвердительно кивнул головой. Глаза его ничего не выражали.
— А раз вы работаете на меня, — Грант замолчал и сунул руку в карман халата, — одному из вас придется кое-что для меня сделать. Рядовой Флеур!
Грант вытащил из кармана пистолет.
— Держи.
И он бросил оружие десантнику. Это был большой пистолет с двумя обоймами, флотского образца, такой же смертоносный, как акулья пасть.
Десантники, сидевшие рядом с Флеуром, отшатнулись в стороны, словно Грант швырнул в них гранату. Ковач, Брэдли и Синкевич вскочили на ноги, они не могли остаться в стороне, командиры отвечали за своих людей.
— Рядовой Флеур, — сказал Грант, — я беспокоюсь за свою жизнь. Какой-то ублюдок хочет меня убить. Поэтому проверь и почисть мой пистолет, я должен знать, что оружие исправно и в критический момент не подведет.
Воцарилось молчание. Флеур оказался в центре пустого круга, все отодвинулись от него так далеко, как могли. Каждый помнил, что в 92 — й роте вдвое меньше людей, чем в 121 — й.
Флеур уставился на штатского, а его рука привычно схватила оружие. Рядовой вытащил оба магазина, потом мягким движением послал их обратно.
— Осторожнее, — улыбаясь, сказал Грант. — Один заряд уже в стволе.
— Я… — начал Флеур.
Если палец рядового на спусковом крючке дернется, то Ковач бросится между ним и Грантом. И ему придется сделать это, опередив Си, иначе она прикроет командира своим телом. Непонятно, что предпримет сержант — бросится защищать Ковача с Грантом или попытается сграбастать Флеура, ясно было только, что Брэдли тоже не останется в стороне.
— Я оставил свой инвентарь для чистки оружия в казарме, — рядовой сглотнул, — сэр.
— Ну тогда тебе лучше вернуть пистолет, парень. Не так ли?
Лицо Флеура перекосилось. На мгновение показалось, что он хочет швырнуть оружие обратно, но рядовой шагнул вперед и протянул пистолет рукояткой вперед человеку в штатском.
Снаружи опять взвыл резак. Грант взял пистолет и прицелился в открытый люк. Десантники пригнулись, хотя ни один из них не был на линии огня.
Грант нажал на спусковой крючок. Раздался характерный «крак» выстрела и звук взрыва где-то за пределами ангара. Оружие определенно было заряжено боевыми патронами.