Война
Шрифт:
Часом позже адмирал Абрахам Мейер, следуя давней и освященной временем традиции, собрал штабное совещание. Он не собирался отдать просто так, без борьбы, столь богатый трофей. Но уже в первые минуты совещания, оценив обстановку, он был уже почти готов разделить паническое настроение офицера-строителя.
Их положение нельзя было назвать даже безнадежным. Они находились за многие парсеки от любой надежды. Все имевшееся на планете оружие состояло из семи лазерных ружей и четырех дисковых автоматов местных полицейских. Даже если бы все инженеры работали бы эти два дня не покладая рук, то в лучшем случае смогли бы собрать пять-шесть лазерных пушек — на любом корабле Синдиката их гораздо больше. К тому же пушки эти не смогут изменить позицию и после первого
Они не смогли бы даже нанести противнику сколь-нибудь серьезный урон. Его кораблям достаточно было бы занять Позиции на стационарной орбите, а затем методично расстрелять все кладбище кораблей — защитные экраны не позволят уничтожить любой снаряд, даже если обороняющиеся и смогут за оставшиеся пару суток привести хоть что-то в боеготовый вид. В то же время на поверхности планеты включить защитный экран невозможно — он является побочным эффектом работы гиперпространственного куперовского двигателя, а любая попытка включить такой двигатель хотя бы в нескольких километрах от сравнительно небольшого астероида, не говоря уж о планете, неизбежно закончилась бы чудовищной силы взрывом, и на месте семимильной долины образовалась бы воронка глубиной в несколько сотен метров.
Мейер, не согласный в душе со столь пессимистичными выводами, поинтересовался, имеется ли какое-нибудь оружие у аборигенов, но в ответ раздался только невеселый хохот, немало сконфузивший его поначалу. Доктор Скип Нейбергер, руководитель социологической экспедиции, объяснил ему причину такой реакции.
— Местные жители в некотором смысле исключительно разумны, — произнес он лекторским тоном. — Они способны выполнять приказы и гибко реагировать на меняющиеся условия. Какие-то события в прошлом подстегнули развитие их интеллекта, однако мы до сих пор не нашли никаких следов ни одного живого хищника. Проблема в том, что эльфы не имеют представления о вооруженном противоборстве как таковом, они по природе не склонны к соперничеству. В их языке нет слов не только для понятий «война»и «убийство»— но даже для «согласия»и «не-согласия», а самый близкий аналог глагола «бороться» дословно означает «спасаться бегством».
— Планета сплошных проклятых пацифистов, — добавил один из строителей, — и тысячи их превратятся в обугленные головешки, когда синдикатчики начнут огнем выжигать эту долину.
Поняв, что ему предстоит защищать безоружными руками планету, населенную пацифистами, да еще и без всякой надежды на помощь со стороны, Эйб Мейер почувствовал себя несколько неуютно.
— А как дела с краской? — поинтересовался он у старшего по званию инженера — скорее чтобы напомнить самому себе, что безвыходных положений не бывает, чем в надежде услышать что-нибудь важное.
— Последняя израсходована вчера на орбитальные флайеры, — последовал ответ. — Заявок поступило на несколько сотен галлонов больше — в основном на серую и стандартную голубую.
Итак, даже краски не осталось. Ле-Барик, услышав об этом, пришел даже в большее уныние, чем адмирал. Мейер прикинул в уме, действительно ли ситуация настолько безнадежна, как кажется. Складывалось впечатление, что им остается одно — попытаться укрыться под землей, бросив трофейные аппараты на верную гибель. Вариант капитуляции можно было даже не рассматривать — вряд ли корабли Синдиката рискнут совершить посадку только для того, чтобы захватить несколько пленных. Возможно, ему остается лишь приказать эвакуировать всех мирных граждан на удаленный континент и молиться, чтобы сканеры кораблей противника захватили в прицел не все новенькие постройки. Если так, то им предстояло два мучительно долгих дня, а затем — очень короткое сражение. С заранее известным исходом.
Совещание закончилось адресованным ко всем присутствовавшим пустым пожеланием поразмышлять над возможными решениями задачи. Эйбу показалось, что большая часть отправилась к себе собирать вещи и ждать, когда он отдаст приказ об эвакуации.
А еще через два часа залитый потом адмирал возился в искореженных
Это был уже пятый корабль, в котором успел побывать Эйб. Ощущение жесточайшего цейтнота только придало ему силы. И с каждым новым кораблем решимость Эйба защитить драгоценные трофеи все возрастала. Однако сделать это было просто невозможно.
Снаружи его терпеливо поджидал у гравикара смущенный Ауро. Однажды ему уже довелось видеть чудо, сотворенное его командиром, и теперь он в душе надеялся стать свидетелем еще одного. Пока Мейер прерывистым голосом сообщал о своих находках, Ауро втайне ожидал от шефа объяснения, почему они присутствуют здесь. Как и в трех предыдущих, и в пятом корабле либо двигатель, либо генераторы защитных экранов оказались в рабочем состоянии. Становилось ясно, что Синдикат и в самом деле планировал в ближайшее время заняться ремонтом этих кораблей. Однако сами корпуса кораблей оказались сильно поврежденными, и местные инженеры просто не успели бы собрать из них хотя бы один боеспособный корабль — даже если бы знали, как. А даже если бы это и удалось, у них все равно не было подготовленных экипажей, способных противостоять эскадре Синдиката.
Над их головами с гулом пронесся один из гражданских кораблей. По-видимому, по планете уже поползли слухи, и вскоре всевозможные яхты должны были заполнить все небо. Вслед за первым свечой ввысь на огромной скорости устремился еще один, и можно было легко различить на слух пронзительный звон его двигателя. Тыловик до мозга костей, Мейер досадливо поморщился. Такой маневр вел к бессмысленному расходу топлива, так как до появления противника оставалось еще тридцать шесть часов. Наблюдая, как корабль сначала превратился в точку, а затем исчез в ярко-зеленом небе, Мейер понял, что пилот аппарата задумал скрыться среди многочисленных лун Коричневой. Ну что же, действительно неплохой план — если ему удастся скрыться до прибытия подкрепления. Ни один из кораблей Синдиката к спутникам и близко не подойдет, так как высокая плотность мелких каменных фрагментов не позволит им включить защитные экраны и лишит нападающих возможности маневра.
Несколькими мгновениями позднее Ауро с удивлением заметил, как на лице Мейера появилась довольная улыбка. Ему уже довелось видеть ее однажды.
Как и следовало ожидать, приказ Мейера о конфискации частных яхт был встречен гражданским населением с шумным неодобрением — лишь немногие поверили его заверениям, что затем они будут возвращены в целости и сохранности, но некоторым потребовалось увидеть направленный на них единственный лазер адмиральского катера, прежде чем «добровольно» передать свои корабли на нужды Флота. Если только его план сработает и ему удастся выжить, начнется страшная кутерьма с требованиями выплатить компенсацию; но если замысел провалится, надежды выжить во время бомбардировки не будет практически никакой.
Как и большинство его идей, родившаяся на этот раз была настолько сумасшедшей, что адмирал избегал делиться ей даже с Ле-Бариком. Отдельные детали задуманного Эйбом плана уже осуществлялись полным ходом. Аборигены, которым один раз показали, что надо делать, начали заполонять космодром двигателями халианских кораблей и защитными модулями, среди которых оказалось на удивление много совершенно невредимых. Их сразу же устанавливали в конфискованные яхты и вместе с инженером отправляли в космос. Когда яхты достигли намеченных районов, главная часть плана Мейера была полностью выполнена. Эйб не говорил никому и был уверен, что никто сам не догадался об этом — даже если они и проиграют, им по крайней мере удастся надежно спрятать от противника множество драгоценных двигателей. Когда Ауро сообщил, что приборы катера зарегистрировали выход из подпространства в нескольких миллионах километров от Коричневой девяти вражеских кораблей, последняя группа инженеров уже благополучно возвратилась обратно.