Войны веры

Полуразрушенный город дрейфовал сквозь бездну первородного хаоса тонкой прослойкой отделяющего один мир от другого. И лишь воля Владыки Пути защищала этот кусок скалы вместе с раскинувшимся на ней городом от растворения в первозданном ничто. Немногие выжившие в том кровавом кошмаре который захлестнул этот многострадальны город совсем недавно бывший столицей небольшого но вполне себе процветающего княжества ютились в домах либо в храме, либо в самых близких к нему домах Липкий ужас испытанный меньше недели назад упорно не отпускал их перепуганные души. Немало этому способствовало отсутствие луны и солнца. День не сменялся ночью. Вечный казалось бы круговорот для них прекратился.

Несмотря

на ежедневные проповеди монахов из храма единого среди выживших ползли мрачные слухи. Самые разнообразные они все по разному звучали, однако суть у всех была одна и она категорически не нравилась ни монахам, ни настоятелю ни двум инквизиторам восстанавливающих силы после битвы с одним из владык преисподней. Лишь одно существо ничего не имело против происходящего – задорный щенок непонятной породы. День и ночь он носился по храму, и площади. Его хозяин ничуть за него не опасался, хотя пищи в городе уже начинало не хватать на всех. В расход пошла вся живность что не успела покинуть пределы города до того как воля Владыки Пути архидемона Гаала полностью исключила возможность покинуть это место. Но как уже говорилось, хозяин щенка был спокоен, за своего питомца, и не только по тому, что отстраненное спокойствие было его нормальным состоянием. В том что щенка обижать не стоит уже успели убедиться многие, а по мнению одного из инквизиторов даже слишком многие. Одним из таких бедолаг был молодой человек одетый как купец средней руки, впрочем, определить это сейчас мог только очень внимательный наблюдатель. Этот несчастный озверев от голода кинулся на маленького и слабого на вид щенка. То, что произошло дальше он до сих пор пытается вытравить из своей памяти вздрагивая от каждого шороха. И не удивительно в секунды обернувшийся ожившим кошмаром безобидный кроха кого угодно выведет из равновесия. И таких несчастных было уже порядка двух десятков. Что с ними произошло никто особо не скрывал, но и обсуждать ее ни у кого желания не было. А к щенку после этого никто не лез, десяток бессвязно лопочущих молитвы людей с лихвой хватало для того чтобы отбить аппетит любому.

Слабо светящийся купол накрывавший город освещал улицы призрачным голубоватым светом превращая тьму в сумерки. В одном из прилегающих к храмовой площади особняков сидели трое. Небольшая застекленная в прошлом веранда выходившая на площадь лишилась большей части стекла и украшений. Однако сидящем сейчас на ней людям на роскошь было наплевать. Мрачный широкоплечий детина двух метрового роста, с лицом больше похожим на маску из-за обилия шрамов. Невзрачного вида мужчина неопределенного возраста похожий на недалекого проповедника сельского прихода, одет он был соответствующе – в простую монашескую рясу подпоясанную веревкой. Единственное что выбивалось из образа – это серебряный медальон с гербом инквизиции. Третий человек так же не выделялся внешностью на фоне мрачного здоровяка.

– Не понимаю, что тебя не устраивает? – С легкой дружеской ехидцей спросил Гарвель у сидящего напротив него в кресле инквизитора. – Все как ты и мечтал: язычники обратились к свету истиной веры, власть у церкви Единого. Люди строятся в очередь перед храмом а инквизиторов восхваляют как спасителей мира. – Продолжил свою речь демонолог.

Вальмонт же рассеяно глядевший в чудом уцелевшее окно выходящее на храмовую площадь сделал небольшой глоток воды налитой в прострой стеклянный стакан.

– Когда это я мечтал отдать всю власть церкви? – Вяло удивился инквизитор, проигнорировав ехидцу в голосе чернокнижника. Его все еще немного беспокоил тот факт что меньше чем за месяц его с демонологом связала дружба. Его экзорциста святого ордена, карающий клинок церкви, совершенно спокойно поддевает чернокнижник, причем практикующий одну из самых опасных ветвей темного искусства. – О да, люди стоят в очереди, за право войти в храм то и дело разгораются драки. Вот только не за благословлением люди идут, и не на покаяние. А за запасами

святой воды, что хранится в подземном резервуаре под храмом. После того как вода исчезла из колодцев это единственный шанс остаться в живых. – Вздохнул Вальмонт с грустью глядя на сидящих на площади людей. Острый взгляд инквизитора без труда подмечал печать обреченности которой было отмечено лицо каждого в этом городе.

– Кстати, что ты собрался делать с Изольдой? – Спросил Гарвель сделав хороший глоток безумно дорогого Орлесского вина, запасы которого обнаружились в погребе. В отличие от инквизитора демонолог ценил роскошь и все что с ней связано. Впрочем тратить усилия чтобы этой самой роскошью себя обеспечить он вовсе не собирался его интересы никогда не включали в себя обустройство быта.

– Еще не решил, пока нет не сил ни желания с этим связываться. – Пробормотал Вальмонт все так же отрешенно разглядывая копошащихся на площади людей.

– А когда появиться время? – Спросил дотошный чернокнижник. – Учти, Уфир не сможет долго держать ее в беспамятстве. Я и так не знаю что он запросит за свою помощь. – Покривил душой Гарвель, Уфир уже давно назвал свою цену вот только инквизитору совершенно точно не понравиться что именно запросил демонический целитель. И это дополнительной головной болью.

– Если раскаяться, то пусть исправит свои грехи. Я дам ей шанс. Если нет, то сожжем не приводя в сознание. – Оторвался от вида за окном инквизитор остро взглянув демонологу в лицо. Гарвель выдержал взгляд, хотя внутренне поежился. Сам инквизитор по прежнему оставался для него загадкой хотя за последнее время Гарвель уже здорово приблизился к разгадке. И от этого знания брала оторопь. – Я знаю как ты к ней относишься. И даже то, как дорого такое отношение тебе обойдется. – Неожиданно продолжил инквизитор глядя на Гарвеля все тем же жутким немигающим взглядом. От которого чернокнижника пробирал мороз.

Некстати вспомнилось, что раньше инквизитор редко позволял себе смотреть кому либо прямо в глаза. И если то, что Гарвель понял насчет Вальмонта было правдой, то становилось понятно почему.

– Что ты знаешь, неважно. Пусть это останется при тебе. – Быстро проговорил демонолог. В ответ Вальмонт понимающе усмехнулся, похоже инквизитора немало забавляло такое отношения демонолога.

– Насчет моего предложения, что ты решил? – Сменил тему инквизитор сделав еще глоток смочивший пересохшее было горло.

– О господи, мы летим на вырванном из плоти нашего мира куске камня в неизвестность. Я даже не знаю где мы находимся. А ты все еще хочешь завербовать меня в инквизицию? – Вздохнул Гарвель шутливо возведя глаза к потолку. – Да и зачем в светлом ордене слуг господних мерзкий чернокнижник? – Попытался отделаться шуткой демонолог.

– Сжечь бы тебя принародно. – Мечтательно проговорил Инквизитор глаза которого вновь на мгновенье вспыхнули, словно он уже видел проведенное по всем правилам аутодафе. Гарвель понимающе усмехнулся. Юмор у инквизитора был специфический, но и сам демонолог не мог похвастаться душевным характером. Обычно у людей он вызывал стойкую неприязнь, если они конечно не знали кто он такой, но стоило откинуть капюшон, и они с криками ужаса бежали прочь, обычно за вилами. Чтобы потом вернувшись вновь бежать подальше в панике побросав свое импровизированное оружие.

– Тем не менее, я еще не решил. – Ответил Гарвель, сделав небольшой глоток вина. Немного терпкий напиток теплой волной прокатился во рту, оставив после себя пряное послевкусие.

– Но вернемся к тому вопросу, что я задаю тебе вот уже четыре дня. С тех самых пор как твоя зверюга приволокла меня в храм: Где мы находимся? И что нас ждет? – Тихо сказал Вальмонт сделав еще один глоток воды.

– И я отвечу так же как отвечал все эти дни. – Лицо Гарвеля помрачнело. – Понятия не имею где мы. Но могу сказать одно. Мы больше не в Рановере. Я вообще сомневаясь что вокруг этого города есть хоть что-то. – Опустил глаза чернокнижник.