Вожак

Летова Мария

Миру.

Я пришёл за ней через три дня.

Три дня!

Наивная, пугливая, доверчивая. Чудовищно провинциальная. Худая и нескладная. Белокурая и голубоглазая. Непослушная.

Моя.

Отец Зары был вторым человеком в республике.

Неприкосновенный, как и вся его семья. Каждый её член. Каждый ребёнок, каждая женщина и каждый мужчина. Всесильный по праву силы. Годами и кровью заработавший место и авторитет.

Я не хотел ждать годами. И я не стал ждать.

Когда узнал, что старик одной ногой в могиле, действовал

быстро. Всё было готово.

Прежде всего для…Миры.

Если бы я знал будущее…всё равно пришёл бы за ней.

Теперь второй человек в республике я.

Перед смертью старик вложил в мои руки все ниточки.

Вложил не сыновьям, не племянникам, а мне.

Эти ниточки я проверял на прочность целый год.

В обмен он просил позаботиться о дочери. Я позабочусь. Мне не нужно проблем с мертвецами. Я держу обещания.

Четыре года и двести пятьдесят один день я пытался добраться до людей, запятнавших себя кровью моей семьи. Моего брата. Красавицы Дианы и её сына. Мне было девятнадцать. Они были сильнее. У них были ниточки, а у меня не было. Они хотели забрать всё, что моё. Всё, что моё и моей семьи. Это не перешагнуть. Ты можешь прятаться, но тебя всё равно найдут.

Теперь мне преподнесли их на блюде.

Преподнесли те, кто потворствовал им. Кто закрыл глаза тогда, когда мою семью оставили обезглавленной. Тогда они думали, что Марат Джафаров щенок, которого можно пнуть и убрать с дороги. Теперь они боятся меня. И правильно делают. Я ничего не забуду. Никому. Щенок был сыном тигра.

Теперь Я всесильный. Неприкосновенный. Как и вся моя семья. Тридцать четыре человека. Все они теперь в безопасности. Но, не от собственной глупости. Мой племянник Рахим нуждается в кратком напутствии. Ему семнадцать, и он думает, будто мир у его ног.

На стук в дверь никак не реагирую.

Она открыта настежь.

— Что тут было. — Слышу голос Аида и поднимаю глаза.

В его руках бутылка бурбона и два бокала.

Бросаю взгляд на часы.

Семь тридцать.

Закрываю их и выдыхаю, снова проводя по лицу руками.

— Поздравляю… — Скалится мой брат, закрывая дверь.

Блять.

— Почему так долго? — спрашиваю его с наездом.

— Так вроде природа распорядилась. — Нагло ржёт он, опуская бутылку и бокалы на деревянную поверхность стола.

Долбаных восемь часов!

Ставлю локти на стол и опускаю в них лицо. Чтобы спрятать улыбку.

Восемь часов!

У меня родился сын. Плюс минус пять минут.

Я назову его Хаким. Значит мудрый. Клянусь, мудрость ему пригодится.

Напряжение отступает.

Беру наполненный стакан и делаю большой голоток.

Обжигает.

— Я хочу, чтобы Зара сегодня улетела. — говорю Аиду, отправляя ему стакан за добавкой. — Сам посади её в самолёт.

Он кивает, улыбаясь.

Я тоже улыбаюсь.

Блять.

Как от этого избавиться?

Глотаю очередную порцию виски, но тупая улыбка ещё шире.

Уже

в полночь я возвращаюсь домой. Я живу в квартире над своим офисом. Это тридцать второй этаж.

Здесь много пространства и мало мебели. Спальная зона, кухня и тренажёрный зал.

Я пьян.

Впервые с тех пор, как…да черт его знает!

"Дом" встречает меня пустотой и темнотой. Я живу здесь давно. Около года. Но это место по прежнему обезличено.

Мне плевать.

Я подожду.

Подожду того дня, когда смогу вернуться домой. Вместе со своей семьёй.

Любимая. Потерпи ещё чуть-чуть. Скоро я приду за тобой.

Глава 20

Заглядывая в мерцающие витрины, быстро двигаюсь по улице.

Уже зажглись фонари.

Город готовится к встрече Нового года, он случится через две недели. Город очень красивый. Его украсили давно, а сегодня, наконец-то, пошёл снег.

Свернув за угол, выбегаю на перекрёсток и жду зелёный свет. На моих ногах забавные меховые ботинки. Они красные и они очень мне нравятся. Раньше я не носила ничего настолько глупого, ну, а теперь ношу.

Кутаясь в ворот шубы, осматриваюсь по сторонам. Час-пик. Люди возвращаются с работы. Я возвращаюсь с вечерних курсов по бухгалтерскому учёту. Я посещаю их уже месяц. Я пошла, потому что хотела помочь Тине, и потому что хотела разговаривать на одном языке с ней и нашим бухгалтером, когда они разговаривают между собой. Тина наш генеральный директор, а я просто украшение стола, то есть, лицо фонда.

Не могу сказать, что мне легко даётся бухгалтерский учёт. Сначала было не очень сложно, а потом стало значительно сложнее. Я всегда могу сдаться, но пока не сдаюсь.

Я хожу туда пешком. Потому что это недалеко от дома, и потому что мне нравится жить, как все. Мне нравится в городе. Мне нравится общаться с людьми. Тина воспринимает это, как блажь, но, как объяснить, что я будто всю жизнь провела взаперти, а теперь выбралась наружу?

Самой распоряжаться своей жизнью…это бесценно.

Загорается зелёный, и я трогаюсь с места.

Спустя семь минут я оказываюсь на тихой улице, заставленной домами среднего класса. Они тоже украшены. Все до единого. В том числе, и наш дом. Он здесь самый старый. И самый большой. В нашем доме горят почти все окна. Потому что у нас почти все комнаты заняты.

Как только вижу дверь, ускоряюсь.

Меня встречает восхитительный аромат выпечки. Улыбаюсь, осматривая пустой холл. У нас в холле стоит ёлка. Очень большая. Пахнет она так же, как и выглядит. Восхитительно.

Стягиваю зубами рукавицу и подхожу к огромному букету алых роз, который стоит на тумбочке. Достаю записку, кусая губу.

«Самой прекрасной девушке города. Ужин завтра в семь?».

Краснею, запихивая её в задний карман джинсов. Ещё не хватало, чтобы Тина увидела.