Вожак

Летова Мария

Пинаю и пинаю снег, ровно до того момента, пока не поднимаю голову.

А когда поднимаю её…вижу его…

Моё сердце дёргается, и я забываю, о чём думала секунду назад!

Меня переполняет радость и облегчение. Проходящие мимо люди бросают на него любопытные взгляды, которые он игнорирует. Эти люди…они не знают, кто он такой. В этом городе вообще мало кто знает, кто такой Марат Джафаров. Его положение, его связи…это всё не афишируется. Это информация…для избранных…

Он стоит, слегка расставив ноги и положив руки в карманы пальто. Такой же недовольный

и хмурый, как и его сын! Несмотря на бороду, я вижу, как покраснели его щёки. Я вижу пар от его дыхания на фоне потемневшего неба. За его спиной, вдоль тротуара припарковано три чёрных автомобиля. Три одинаковых тонированных джипа.

С силой закусываю губу и перехожу на очень неторопливый шаг.

Он идёт мне навстречу твёрдой уверенной походкой, и я замираю на месте, ожидая его неминуемого приближения. Остановившись рядом, он смотрит на мои руки, вцепившиеся в ремешок сумки. Берёт их в свои и обдаёт тёплым дыханием, поднеся к губам.

Тепло растекается по всему моему телу, а колени начинают слабеть. За счёт платформы моих сапог наши лица почти на одном уровне. Я вижу отсветы фонарей в его глаза, которые смотрят в мои. Вижу снег на его чёрных волосах и на его плечах.

В этот момент…мне хочется верить всему…

Верить в то, что он пришёл навсегда и больше не уйдёт.

Верить в то, что больше не сделает мне больно. Верить в то, что наше прошлое осталось в прошлом.

Я так растеряна, что хочу смеяться и плакать одновременно.

И я не хочу ни о чём думать…

Только не сейчас…

Ты, итак, думаешь как курица!

Проваливай!

Ничего не говоря, он кладёт мою руку себе в карман и ведёт вниз по улице, по дороге сплетая наши пальцы. По руке до самого локтя бегут горячие мурашки. В голове нет ни одной мысли, только радостные кульбиты в животе. Когда водитель среднего джипа открывает для нас дверь, я покорно сажусь в салон. Марат поддерживает мой локоть, помогая не увязнуть в снегу и не растянуться на тротуаре, а потом садится сам, на ходу расстёгивая пальто.

Не теряя ни секунды, срываю с головы шапку и тянусь к нему. Водитель захлопывает дверь, а мой муж встречает меня на полпути, обнимая моё лицо ладонями и накрывая мои губы своими.

Огненный вихрь проносится по моим венам.

Его губы сминают мои. Жадно и с шумным вдохом. Мои веки опускаются, я падаю на него, потому что не ориентируюсь в пространстве. Он ныряет в мой рот языком, чертит в нём обжигающие круги, лаская мой язык своим. Я поджимаю пальцы внутри сапог, хватаясь рукой за его колено. Ползу по сидению и усаживаюсь на его разведённые литые бёдра, скатившись попой к его паху.

— Мира…чёрт… — чертыхается он, разрывая поцелуй и хватаясь за мою талию через шубу. Приподнимает меня, слегка меняя моё положение.

Смеюсь, обнимая его плечи, и шепчу, прижавшись носом к его шее чуть пониже уха:

— У тебя что, сосулька в кармане?..

Прижимаю ладони к его рубашке, под которой тепло его тела, и зарываясь лицом в его шею.

Его руки сжимают меня в ответ стальным кольцом, а губы прижимаются

к моему лбу.

— Можешь потрогать и проверить. — Бормочет он, убирая одну руку и стукнув костяшками пальцев по стеклу.

Водитель, до этого терпеливо ожидающий на улице, занимает своё место и снажимает на клаксон, давая колонне сигнал двигаться.

— Куда мы?.. — спрашиваю я, когда машина трогается.

— Ужинать. — Выдыхает Марат, откидывая голову назад, потому что моя ладонь воспользовалась предложением.

Это определённо не сосулька. Сосульки холодные, а то, на чём я сижу твёрдое и горячее.

— Я не хочу ужинать… — говорю, пристроив голову на его груди и глядя на украшенные ёлками витрины магазинов.

— А чего ты хочешь?.. — устало спрашивает он, гладя мои волосы.

Я хочу в другое место.

Напрягая память, описываю дорогу, на что Марат вздыхает, прикрывая глаза.

Глава 27

— Что ты об этом думаешь? — спрашиваю, остановившись перед картиной теперь известного мне художника, где в зелёно-желтых тонах изображено безумие форм и ещё чёрт знает чего.

В помещение очень тихо и приглушенный свет. Здесь почти никого нет, редкие посетители, он и я. Мне нравится здесь. Здесь хочется говорить шёпотом, хоть это ни к чему.

И мне нравится изучать картины.

Мне нравится делать это с ним. С Маратом. Потому что…мне с ним все интересно и потому что мы никогда не делали чего-то подобного раньше. Вместе. Как нормальные люди. Мы ведь можем быть…нормальными?

Крепче сжимаю его сухую жилистую ладонь, которая сплетена с моими собственными ладонями. Его ладонь шире и сильнее. Сжимаю крепче, чтобы держаться за него. Боясь и наслаждаясь этим моментом своей жизни. Боясь потерять этот видимый хрупкий мир из-за обстоятельств…какой-нибудь проклятой непреодолимой силы, которых полна моя жизнь.

Перевожу взгляд на профиль своего мужа и прижимаюсь губами к гладкой ткани пиджака на его плече. Прижимаюсь всем телом к его руке, потому что он здесь, и я хочу чувствовать его. Я вижу морщинки в уголках его глаз и на лбу. А ведь ему всего двадцать четыре. Из-за бороды и этих морщин он выглядит старше, и он такой…суровый…но, не сегодня. И не вчера. Он расслаблен. И я тоже.

Марат безэмоционально изучает полотно, небрежно положив свободную руку в карман брюк. На нём костюм и белая рубашка без галстука. Его пиджак пахнет им. Я наслаждаюсь.

— Все авангардисты чекнутые. — Наконец-то резюмирует он, отвечая на мой вопрос.

Это так перекликается с моим собственным впечатлением, что я начинаю смеяться в его плечо.

— Она стоит миллионы долларов, — замечаю весело, глядя на картину.

— Это репродукция, оригинал в Париже. — Сообщает мой муж, бросая на меня ленивый взгляд.

— Я догадалась… — бормочу, закатывая глаза.

Он хмыкает, а я продолжаю своё интервью.

— Ты бы купил такую?

— Она неплохо смотрится на белой стене. — Пожимает он плечом, а я снова смеюсь такой неуважительной оценке.