Вожатый из будущего
Шрифт:
— Вон оно что! Да, кажется, так и есть… А вышло так, что во всем виноват несчастный влюбленный. Он же кричал: «Убью!». Вот и мотает срок теперь ни за что. А папаша Галин ему туда конфеты с дурью заслал, специально, чтобы тот с голодухи сразу все умял, под препаратами на кого-нибудь кинулся и дело себе подпортил. Наверное, этот ушлый алхимик знает нужные дозировки в точности. В общем, фиг его знает, что было потом, но кажется, папаша, который за сыночком прибыл и забрал его, каким-то образом успел вовремя тело Вики спрятать.
— Ну да, — согласился я. — Если бы вскрылось, что этот
— М-да, — протянул Валька. — Во дела! Отец вообще хорош — разговаривал с Галей, как рабыней, будто она ему и не дочь вовсе. Жаль даже стало девчонку. Видимо, все-таки зря я ей дохлого мыша в рюкзак подкинул, когда уезжали… Надо с ней поласковее быть.
Следующим вечером, сидя у отца дома за своим компьютером, я упорно молотил по клавишам. Можно было бы, конечно, это делать и в общежитии, но там спокойно не поработаешь. То один, то другой заглянет якобы чаю или сахара попросить, а сам будет отвлекать расспросами. Поэтому я, подкрепившись парой пирожков, усердно воплощал в жизнь другой сценарий.
«Если я в чем-то сомневаюсь, я возвращаюсь к началу», — говорил мудрый профессор Дамблдор. Вот и я решил вернуться к началу. Как все-таки здорово, что я решил не идти больше в одиночку, а поделился своими снами с лучшим другом! Из маленьких кусочков нам с Валькой удалось почти полностью восстановить картину тех трагичных событий двухгодичной давности, которую я теперь упорно переписывал…
Теперь, согласно моей версии, в тот злополучный зимний день мальчик Дима заболел ветрянкой и остался дома на карантине аж до самого конца января. Чтобы написать всего десятков строчек кода в уже готовом симуляторе, мне пришлось размотать целый клубок событий. Запуская симулятор, я изо всех сил надеялся, что благодаря этой нехитрой детской болезни все пойдет совсем по-другому, и судьбы нескольких людей не будут сломаны.
Пацаненок Дима не проведет почти полгода в хирургическом отделении детской больницы, получив тяжелую черепно-мозговую травму. А Галя не станет изгоем в семье, будет любима обоими родителями и вырастет в красивую жизнерадостную приятную девушку. Коля Фокин избежит тюрьмы и продолжит жить обычной, простой жизнью подростка восьмидесятых. Так же, как и мы с Валькой, он будет играть на гитаре, гулять с друзьями, в меру хулиганить, а позже остепенится и, став взрослым семейным человеком, будет смотреть старые фотографии и ностальгически улыбаться… Супруги Фокины не поседеют раньше срока, их дочь Клава перестанет прыгать от рокеров к хиппи, потом к бардам и обратно, добавляя седых волос родителям, а первая красавица лагеря Вика останется жива…
Все! Готово! Я нажал кнопку, запустил симулятор и зажмурился, чтобы глаза, уставшие от напряженной работы, хоть немного отдохнули. Когда я снова их открыл, то увидел, что обстановка резко переменилась. Я вновь глядел в свой любимый двадцатисемидюймовый современный монитор, где была запущена игра о путешествии в СССР. Я вернулся.
Улыбнувшись, я потянулся в своем уютном современном кресле с поддержкой спины и огляделся вокруг.
Поиграв пару часиков (как я соскучился по современной технике и играм с хорошей графикой!), я решил навестить тех двоих, по которым так скучал… Скучал по ним теперешним.
Отец, как и в прошлой моей жизни, открыл мне дверь и чуть пригнулся, чтобы не задеть притолоку. В моем привычном мире он был уже не вчерашним студентом Мишей, отслужившим в армии и сыгравшим свадьбу с любимой девушкой Олей, а уже совсем взрослым, даже немного пожилым мужчиной. И я уже свободно мог называть его папой, а Олю — мамой, не боясь попасть в дурацкое положение.
— Пойдем! — потянул меня на кухню отец. — Мама где-то на антресолях старую советскую формочку для выпечки откопала, напекла орешков, получилась вкуснятина, прямо как во времена моей юности. Пойдем, попробуешь — за уши не оттащишь!
Я уплетал за обе щеки вкуснейшие орешки со сгущенкой, болтал с родителями о том о сем и радовался тому, что моя жизнь наконец вошла в привычное русло. Беспокоило меня только одно: удалась ли моя миссия в СССР?
— Кстати, — вдруг сказал отец, — ты вовремя! Скоро Фокины должны зайти.
— Фокины? — переспросил я, насторожившись и почуяв, что сейчас узнаю что-то важное.
— Ну да, забыл, что ли? Николай со своей Викой и сестрица его с мужем. Отличный мужик он, кстати, мы с ним тут в городе на днях случайно встретились, посидели в баре за кружкой пивка, он мне о себе рассказал, я ему о себе.
— А как у него жизнь сложилась? — полюбопытствовал я.
— Да все чин чинарем, — пожал плечами довольно отец. — Мы же, как от бабушки сюда переехали, так больше и не виделись. Окончил школу парень, отслужил в армии, потом вернулся, в институт поступил, окончил, работал инженером, потом вот в бизнес подался — грузоперевозками занялся. Пять фур у него.
— А Клава? Тетя Клава то есть?
— Клава-то? У сестрицы его тоже все хорошо, окончила Гнесинку, преподавателем музыки работала, потом замуж вышла, мужу трех девчонок родила. Сидит дома, хозяйством занимается, сад, огород, теплицы… Они в Подмосковье живут, коттедж построили, все хорошо.
— Вика — это дяди Коли жена, да? — спросил я дрогнувшим голосом.
— Ну конечно… Он фотографии показывал. Двойняшки у них, сын и дочь. Дочь — красавица, высокая, белокурая, точно Мальвина — вся в маму. А сын — вылитый Колька в юности. Такой же тощий. Откормить бы его… Я, когда их во дворе раньше видел, думал — не пара они. И родители Вики сначала против были их встреч. Даже дома ее запирали, он к ней по трубам лазил. Школьный хулиган и мамина гордость… Ан нет, видишь, как в жизни бывает! Двадцатилетие свадьбы уже справили.
— А родители?
— А что родители? На пенсии давно уже, живут припеваючи. Всем бы такую старость. А что?
— Да ничего, — довольно сказал я, потянулся на стуле и взял еще парочку орешков.
Мое второе путешествие в СССР благополучно завершилось.