Вождь
Шрифт:
К захвату лагеря охотники приступили еще до рассвета, едва ночную темноту сменили утренние сумерки. Сам захват прошел очень быстро и без единого выстрела, как со стороны нападающих, так и со стороны оставшихся на стоянке раненных карателей. Уезжая, взбунтовавшиеся солдаты забрали с собой все исправное оружие. В лагере осталось всего несколько ружей, получивших сильные повреждения во время взрывов и совершенно непригодных для стрельбы. Поэтому способным к сопротивлению раненным попросту не из чего было стрелять.
В свою очередь Всеволод, видевший уход мятежников, и осведомленный
Никакого желания участвовать в развернувшейся бойне Всеволода не ощущал, но он не стал уклоняться от обязанностей вождя и отправился в лагерь вместе со своими бойцами. Снятые с мертвых солдат скальпы еще больше усугубили и без того кровавую картину разгромленного лагеря.
– Слишком много мертвечины скопилось в одном месте, - с заметным сожалением в голосе произнес Белый Конь, осматривая место бойни.
– Убитых стоит похоронить, - преложил Всеволод.
– Если будем хоронить чужаков по их обычаю, то нам придется очень долго копать землю, - высказал свое мнение Бельчонок.
– Плохо, если охотники сильно устанут.
– Можно просто углубить и расширить ямы, оставшиеся от взрывов, и затем все тела положить в них, - посоветовал Белый Конь.
– Тогда и работы у людей будет намного меньше.
Предложенный вариант всех устроил. В лагере, среди оставленного сбежавшими солдатами имущества, нашлось несколько лопат и заступов, разобрав которые часть охотников приступила к углублению воронок. Все остальные принялись стаскивать тела к месту погребения, попутно освобождая их от всего ценного. Сева успел про себя порадоваться тому, что по распоряжению погибшего капитана солдаты ранее уже собрали несколько разорванных на куски тел и уложили в мешки. Теперь эти пропитавшиеся кровью мешки просто положили вместе с остальными телами. К месту захоронения также свезли тела тех карателей, которые были убиты за пределами лагеря.
– Северные чужаки, которых другие чужаки называют "янки", очень любят разные красочные названия. Так этот проигранный ими бой они обязательно назовут "Резней" или "Бойней", прибавив название этой местности. Как кстати она называется?
– поинтересовался студент у подошедшего к нему Бельчонка.
– Большие Еноты не живут в этих краях, и даже бывают очень редко. Так что никакого нашего названия нет. Здесь часто бывают хидатса и арапахо, но как у них называется это место, я не знаю.
– Тогда, скорее всего, название просто придумают, какое-то запоминающееся. Например, "Кровавый ручей", или "Костяное поле". И бой будет соответственно называться "Резня у Кровавого ручья" или "Бойня на Костяном поле".
– Хорошее название для такого большого сражения, - одобрительно отозвался Бельчонок.
Всеволод не стал огорчать приятеля рассказом о том, что по меркам европейских войн это "большое сражение" тянет разве что на незначительную стычку. Тем более что
– Я сейчас немного посчитал, и у меня получилось, что в этом месте мы похоронили сотую часть всех солдат "янки".
– Большое сражение и большая победа, - с гордым видом произнес охотник.
– Ты прав, - охотно согласился с ним студент, ведь, по его мнению, разгром аборигенами экспедиции карателей был именно победой.
Хотя хозяева карателей наверняка скажут о страшном преступлении грязных дикарей, посмевших поднять руку на "цивилизованных" людей, вместо того, чтобы покорно сгорать заживо в собственных домах или погибать под пулями. В тоже время, по их мнению, для "цивилизованных" людей было вполне простительно уничтожить любого, кто не входит в определяемый ими круг "цивилизованных" людей. Все остальные для них всего лишь недочеловеки, всякие грязные дикари. При этом Всеволод находил довольно забавным то, что сами "янки" в глазах "цивилизованных" англичан в свою очередь являлись всего лишь дикарями-колонистами, немногим отличавшимися от каких-нибудь туземцев.
Очень красноречивым примером своеобразной морали "цивилизованных" людей Сева считал американский национальный праздник "День благодарения". Не забывая ежегодно отмечать это событие, потомки спасенных колонистов старательно сгоняли остатки выживших аборигенов в резервации, где многие из них потом умирали от голода. По всей видимости, таким образом "янки" проявляли к ним свою благодарность.
– Совсем забыл, что подходил к тебе по делу, - произнес Бельчонок.
– Охотники разбирали брошенные вещи чужаков, и нашли очень странные штуки. Может быть, ты сможешь подсказать, что это такое?
Заинтересовавшись находкой, Всеволод отправился вместе с охотником на осмотр. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять, что "странными штуками" оказались пороховые ракеты, которыми каратели собирались обстреливать крепость Больших Енотов. Взбунтовавшиеся солдаты оставили ракеты на стоянке вместе с прочим им не нужным имуществом.
– Так значит, эти штуки могут сжечь целую крепость?!
– удивился охотник, выслушав пояснения.
– А ими можно спалить крепость чужаков? Такую, как форт Рендалл?
– Можно, - на секунду задумавшись, ответил Всеволод.
– И я бы сказал даже, что нужно.
Он быстро пересчитал найденные ракеты. Всего их оказалось довольно солидное количество - полсотни штук.
– Это конечно не "Град", и совсем не "Ураган"... Но для веселой жизни тем, кто остался в форте, вполне хватит, - продолжил размышлять вслух Сева.
– Пожалуй, нам явно стоит продолжить наш поход.
Однако перед тем, как отправиться к форту Рендалл, необходимо было разобраться покинувшими лагерь солдатами. Возросшие способности позволили Всеволоду отыскать беглецов, даже не покидая пределы стоянки. За прошедшую ночь сумели проехать довольно немалое для ночного времени расстояние - примерно десять километров. Но на большее расстояние уже не хватило ни выносливости лошадей, ни сил людей.