Возрожденный
Шрифт:
- Может быть, - отозвался Ругдур. – Знаешь, не надо об этом думать. Над нами, маленькими земными созданиями, столько небесных сил… Тут состаришься, пока разберешься, что куда тебя привело. Не знаю, кто руководит мной – я просто стараюсь жить так, как мне кажется правильным на данный момент. Здесь и сейчас. Понимаешь?
Мальчик заглянул ему в глаза.
- Ты без страха и сомнений ступаешь на тот путь, который предлагают тебе небеса. Возможно, именно поэтому ты и был послан мне…
Рельм вздрогнул и почувствовал, как замерло сердце в груди.
Он пришел за мной.
Почему
Может быть, потому что так ему сказали глаза человека?
Нет. Не надо об этом думать. Не надо…
Ругдур оперся руками о стол и поднялся.
- Тебе есть где переночевать-то, малыш?
- Нет, но я найду…
- Ясно. Пошли.
Глава 2
Утро выдалось превосходное. Прибывший на пиршество ветер легкими стопами пробежал по высокой траве, пригибая ее к земле, разогнал облака и взмыл в прозрачную голубую высь – туда, где жаворонки, вестники солнца, заливались дивным пением, встречая рассвет. Первые лучи заскользили по осеннему багрянцу и золоту листвы, и невысокие деревянные дома как будто открыли глаза после сна, когда пробудившиеся рельмы начали открывать ставни навстречу утру. Деревня понемногу оживала.
В нескольких милях от нее, на холме, возвышались каменные стены крепости Аруман, той самой, где вождь рельмийского народа – Колириан Нантестер – построил свой роскошный дворец. Именно вокруг Арумана появлялись первые селения рельмов в те времена, когда народ этот только начинал осваивать искусство строительства. Теперь же границы тех земель, что были подвластны Нантестеру, значительно расширились, а потому лишь немногие, те, что жили ближе к центральной крепости, подоспели к началу знаменательной ярмарки.
В то утро ворота Арумана были открыты для всех: настолько велика была радость Колириана, что он позволил себе забыть даже о вражде с Хакрисом, вождем крихтайнов, что откололись от союза рельмов шесть лет назад. В то утро не хотелось думать о прошлом: рождение еще одного Нантестера положило начало новой дороги – дороги вперед.
Многая лета царевичу Алиату!
Пришли в Аруман и Низшие – сатиры, нимфы и прочие лесные существа, населяющие материк, но не имеющие государства. С древнейших времен Низшие расы жили на землях, принадлежащих Высшим, а потому подчинялись чужим владыкам, и лишь огромный Рионский лес на западе, не тронутый топорами вумианов и рельмов, еще удавалось им удержать за собой.
С утра Ругдур охотно отвел своего нового знакомого на ярмарку в Аруман. Нейлан идти отказался, сославшись на какие-то неотложные дела, а жена Ругдура вместе с девятилетней дочерью еще накануне вечером отправилась к месту пиршества, чтобы подготовить палатку для продажи рукодельных безделушек.
- Ну, все, малыш, пришли, - выдохнул Ругдур, как только они с Сильфарином ступили в город. – Теперь иди куда захочешь и смотри на что вздумается: сегодня ничего не запрещено. А я тебя покидаю. Пойду-ка, поищу своих.
Мальчик был удивительно спокоен и только коротко кивнул своему проводнику:
- Спасибо, Ругдур.
С вечера он
Быть может, ему все это только почудилось?
Быть может, во всем виновато проклятое вино?
Или просто сырость осенней ночи…
Теперь Ругдур успокоился, помахал Сильфарину рукой, развернулся…
В самый последний момент ему показалось, что сверкнули под полуопущенными веками мальчика два луча из света и стали. Будто два клинка.
Показалось…
Или нет?
Оборачиваясь, Ругдур не успел толком разглядеть, а оглядываться… Нет, нельзя оглядываться.
И рельм зашагал прочь от Сильфарина, стараясь думать лишь о том, как приятно проведет сегодняшний день.
Лишь в самом дальнем и темном закоулке его сознания все еще билась умирающая мысль: глупец, зачем ты убегаешь от судьбы?
Но Ругдур не слышал этого вопроса.
Или просто не хотел слышать.
«Сегодня я буду веселиться», - сказал себе он.
К полудню ярмарка была в самом разгаре. На улицах города стоял гвалт: продавцы за прилавками зазывали покупателей и расхваливали свои товары; смеялись, пели и кричали дети, и лаяли, заигрывая с ними, собаки; галдели неутомимые скоморохи, а важные герольды на каждом углу возвещали: «Слава благородному роду Нантестеров!» Все вокруг пестрело самыми необыкновенными красками. Пахло лошадьми и яблоками.
Рельмы с Сильфарином были добры, приветливы и, похоже, не замечали больше его главного «уродства», к тому же Ругдур предусмотрительно подарил мальчику тонкий шарф – прикрыть подбородок. Одна добрая девушка (на вид настоящая леди), угостив юного странника фруктами, сообщила ему, что ближе к вечеру на главной площади города будет настоящий бал, и вождь Колириан с супругой Минниан вынесут из дворца своего новорожденного сына, будущего вождя.
Впервые Сильфарин оказался в таком большом и шумном городе. Бродя по его улицам, мальчик невольно сравнивал Аруман с Алькаолом, а рельмов – с вумианами. Спокойствие и красота фистамандских пейзажей – дивных садов, где веет приятной прохладой, живописных озер и древних лесов – навевали ему светлые воспоминания из детства и грели душу магическим теплом. И все же восхищали и манили за собою маленького пилигрима дикие степи, где гуляет вольный ветер, грозные глазницы бойниц, и непреклонность высоких крепостных стен, и величие замков, и веселые бравые песни удивительных и незнакомых ему рельмов…
Сильфарин сидел на деревянной лавке и наблюдал за представлением, которое устроил на площади возле фонтана старый бородатый рельм в пестром шутовском костюме. На обеих руках его вместо перчаток сидели две самодельные куклы. Голос артиста звучал пронзительно и скрипуче, и, словно споря с ним, едва слышно звенели хрустальные бубенцы на трехцветном колпаке.
- Привет тебе, юный пришелец из Фистаманда, - раздался приятный голос прямо над левым ухом Сильфарина, и мальчик вскинул голову.