Возвращенец

Плонский Александр

Единым взглядом, если так можно сказать о мгновенной реакции миллионов бесконтактных датчиков, входящих в многоканальную структуру робота-диагноста, он классифицировал состояние семерых только что доставленных баллистами некротиков. Они лежали в полупрозрачных, покрытых изморозью саркофагах одинаково холодные и недвижные и, казалось бы, одинаково обреченные на небытие.

Но Род, не прикоснувшись ни к одному из них, а лишь в доли секунды прозондировав сопутствующие процессам жизни и смерти

поля, уже знал, что скрывается за этой мнимой одинаковостью. Знал и медлил...

Шесть некротиков из семи мгновенно заполнили классификационные ячейки. Три были "мертвы окончательно", хотя комбинаторная экспертиза не исключала возможности создать из них одного "живого", для других трех существовала вероятность воскрешения. Седьмой же, некротик не поддавался классификации, потому что... не был человеком!

МИНУТУ НАЗАД ничто здесь не предвещало сенсации. Главный реаниматор Крич и десятки ассистентов, консультантов, советников, дублеров, уже давно утратившие способность сопереживать трагедиям, отбывали привычную повинность. Конечно, они радовались, когда кого-то из некротиков удавалось воскресить, и досадовали, если воскрешения не получалось, но вяло, словно сквозь дрему. И вот: "Не человек! Не человек! Не человек!" - ворвалось в дремотно расслабившиеся мозги.

– Ты с ума сошел, Род!
– поморщившись, пробурчал Крич - Чушь какая-то! Повтори диагноз!

Род упорно твердил: "Не человек! Не человек!"

– Не человек?
– эхом послышался негромкий голос.

Массивный старик с шеей борца, бронзовым лицом и ледяными глазами появился, словно из-под земли.

– Кто это?
– шепнул молоденький лаборант на ухо соседу.

– Т-с-с! Сам президент Центра Альдо Бар!

– А кто я?
– шагнул Бар к Роду.
– Может быть, тоже не человек? .

– Не человек, - подтвердил Род.

– Демонтировать!
– распорядился президент.

Рода обесточили и вывезли из диагностического зала.

Не успели доставить нового робота-диагноста, как произошла еще одна сенсация. Седьмой некротик на глазах у ошеломленных специалистов и невозмутимого президента взломал саркофаг, стряхнул датчики и, бросив через плечо: "Я здоров", исчез, словно его и не было...

РИГО ПРИСТАЛЬНО рассматривал себя в зеркале. Странным образом отражений было два: одно как бы пронизывалось другим.

Если сосредоточить внимание на первом, проявятся тяжелые скулы, нависший лоб, колючий, полный ненависти взор. Таков ой сейчас.

Но стоит сфокусировать взгляд на втором отражении, и черты лица сделаются мягче, глаза подобреют. Таким он был до Галактики...

Еще три дня назад Риго не представлял, насколько изменился, причем в худшую сторону.

Девушка права: он урод, вылитый обезьяна. Прав и робот, не признавший в нем человека.

Катастрофа вернула ему память, но тем самым нарушила внутреннюю гармонию, расколола надвое сознание. Оттого-то в зеркале два несовместимых "я", одно сегодняшняя реальность, другое - мираж из недавнего прошлого.

"Человечество - ошибка Творца, черновик, который забыли уничтожить. История - цепь преступлений. Вы - судьи. Не поддавайтесь жалости!" - так их напутствовала Галактика.

"Суд должен быть справедливым?" - спросил он.

"Суд, не бывает справедливым. Ведь то, что справедливо по отношению к одним, оказывается вопиющей несправедливостью для других!"

"Выходит, справедливость - это задача, не имеющая решения?"

"Да. И не стоит тратить время на квадратуру круга!"

''Как же отличить добро от зла?"

"Добра не существует. В конечном счете, оно всегда обращается злом. Христос пытался сеять добро. Но не он ли сказал: "Кто не со мной, тот против меня!"? А люди подхватили: "Кто не с нами, тот против нас!" и принялись убивать друг друга!

"Значит, зло нужно осудить злом?"

"Приговор предопределен, - был ответ.
– Люди должны вернуться в пещеры, в животное состояние, которое они заслужили. Их место займете вы".

И он принял судейскую мантию, не заметив, что на самом деле это облачение палача.

Неужели надо попасть в катастрофу, чтобы прозреть?

Девушка с волосами цвета червонного золота привела его в бешенство, назвав уродом. Риго был готов убить ее. И что тогда? К цепи преступлений добавилось бы еще одно звено... А он, якобы наделенный правом судить, стал бы заурядным преступником!

Но может быть, любой суд сам по себе преступление, любой приговор - акт мести?

"Не суди, и судим не будешь!" - не в этом ли высшая мудрость? "

Его охватила острая жалость к людям - чувство, которое Риго успел забыть. Ему захотелось чем-нибудь помочь им. Но он знал, что ничего не сможет сделать для них.

Поняв это, он вышел под открытое небо, простер руки к мерцающим звездам и устремился ввысь.

Когда очертания дорог и рек, лесные массивы, зарева городов слились в сплошную дымчатую массу - от горизонта до горизонта, Риго крикнул:

– Слушай меня, Галактика! Я отказываюсь быть палачом! Оставь людей в покое! Отступись!

И поддерживавшая его рука разжалась...

Он падал в дымное марево, прочь от звезд, и все повторял:

– Неужели, чтобы прозреть, нужна катастрофа?