Шрифт:
Пьюримай с недоумением разглядывал блестящую прозрачную сферу – модель Земли – со светящимися цветными голограммами внутри. Вот разноцветные материки и океаны, вот два ядра (внутреннее и внешнее), а выше – мантия и поверхность Мохоровичича, разделяющая слои разного химического состава.
Он посмотрел в огромное окно. Красный закат осветил тёмно-коричневые скалы. Цуплира обладала достаточно скалистым рельефом. Его планета находилась в обитаемой зоне своей звезды, которая была холоднее и краснее Солнца, поэтому биологическим разнообразием похвастаться не могла. Тем
Пьюримай перевёл взгляд на бело-голубой шар, размером в него самого (его рост составлял два метра). Его охватывали одновременно и злость, и досада, и раздражение. (Такими словами можно выразить его чувства, если бы он мог их испытывать). Есть цель, есть стратегия, есть план. Никаких проблем быть не должно! Почему же эти низкие существа – земляне – не уязвимы и неистребимы, несмотря на хрупкость их телесной оболочки? Откуда эта тяга к жизни, к размножению, к созиданию? Кем создан Человек? Каким Кодом наделён?
План был до гениальности простым, хоть и долгосрочным. Для истребления людей, каждые 100 лет, на землян насылались разные болезни: в 1620 году – оспа, в 1720 – чума, в 1820 – холера, в 1920 – испанский грипп, в 2020 – короновирус…
План выглядел «малокровным», то есть бюджетным, но эффективным. Если считать то количество жертв землян, которые погибли от вирусов.
Но проходило сто (земных) лет и население Земли снова восстанавливалось. И даже увеличивалось. К 2040 году оно достигнет 10 миллиардов. Слишком много. (Вполне достаточно миллиарда – в качестве рабсилы). Потребление ресурсов увеличится. И с этим надо что-то делать.
Ещё отец Пьюримая – профессор Йо – создал Аналитический отдел по изучению землян. По аналогии с Отделом по работе с населением Цесты – обитаемой планеты в Созвездии Кентавра. На Цесте обошлось без истребления населения вирусами и «звёздных войн». Духовное обнищание, гражданская война, вырождение вида – и планета опустела.
«Хочешь победить врага – воспитай его детей».
Этот тезис придумал отец Пьюримая. На всю жизнь он запомнил формулу профессора Йо: между двумя крайними мнениями лежит не истина, а проблема. И невидимую битву за умы, решено было начать с реформы образования, особенно с предмета истории. Когда не ведают, что происходило с планетой – легко впихнуть в сознание любые установки, манипулируя умами необразованных людей. Каша в голове у подрастающего поколения, размытая гражданская позиция молодежи плохи с точки зрения государства и правителя, желающего оставаться сильным, суверенным. А для тех, кто хочет видеть планету вымирающей колонией и пользоваться её богатствами – просто идеально!
***
Катя возвращалась из художественной школы. Она шла по асфальтированной дорожке, ведущей к дому, как вдруг – бац! – прямо в неё ударился разноцветный мяч. Хорошо, что он попал ей в ногу, а не в голову! Потому, что на её лице красовались очки. Да, стёкла-хамелеоны были небьющимися, так как сделаны из оргстекла. Но уж очень ей шла оправа: синяя окантовка линз, как нельзя лучше сочеталась с цветом её глаз. И, было бы жаль, если бы оправа пострадала. (Про лицо Катя и
Она подняла мяч. К ней бежал мальчуган лет шести в жёлтой курточке и синих джинсах.
– Куда бьёшь, мазила?! – послышался Вовкин голос.
Увидев Катю из окна, тот спешно выбежал во двор.
– Вот я тебе задам сейчас! – «страшным» голосом прокричал Вовка. Мальчуган остановился, боясь подойти ближе.
– Да, ладно тебе, Вов! Что ты пугаешь ребёнка? Он же не нарочно! Да, мальчик? – спросила Катя и протянула тому мяч.
– Видел я из окна: как он «не нарочно» кинул! Иди, забирай, свой мячик! И, чтобы, больше не кидался им!
Вовка привык к тому, что на Катю часто обращали внимание. Мужчины, мальчишки-подростки и даже мелкота. Причиной были ее огромные серо-голубые глаза. Точнее, цвет Катиных глаз менялся в зависимости от окружающей среды и внутреннего настроения. Цвет радужки варьировал от ярко-голубого до лазурно-серого. Сейчас они были грозно-сумрачно-стального цвета. Сочетание голубых, миндалевидных глаз на фоне светлой кожи и волос соломенного цвета, напоминало васильки на ржаном поле.
– Пошли к нам, Кать? Мама испекла шаньги. Твои любимые!
– Да? Пошли. Сейчас маму предупрежу.
Катя нажала невидимую кнопку на дужке очков.
– Мама, привет! – Произнесла она, глядя на появившееся в очках лицо мамы. – Я ненадолго к Вове зайду, хорошо?
– Ладно, Катя. На ужин, я так понимаю, тебя не ждать?
– Да, ужинайте с папой без меня.
– Папа ещё на работе, – произнесла тётя Ася – Катина мама. – Дождусь его и поужинаем.
Катя нажала отбой видеосвязи.
– Ну, всё. Пошли.
Вовка радостно хрюкнул. Он не понимал как раньше жил без Катьки и уже не представлял своей жизни без неё!
Вовкина семья жила в бывшем ведомственном доме (когда-то принадлежавшему крупному НИИ) больше пятидесяти лет. Катина семья въехала в их дом лет 7 назад, купив квартиру у вдовы академика из пресловутого НИИ.
Семьи Вовы и Кати сразу подружились. Устраивали совместные семейные праздники на Новый год. Мамы (иногда случалось и папы) посещали родительские собрания в школе, благо дети учились в одном классе. Летом вместе ездили отдыхать на Чёрное море.
Квартиру в старом доме, построенном в конце 70-х годов прошлого века, получил ещё прадедушка Вовы – мамин дед, создававший в конструкторском бюро закрытого НИИ, космические ракеты. Точнее чертежи ракет. Он был атеистом и на дух не переносил уфологов, считая их шарлатанами и мошенникам. Общаясь со всем отрядом космонавтов, живя в одном доме с учёными, он чётко знал: там ничего и никого нет! (Прадед умер десять лет назад, заразившись короновирусом).
Как удивительно звучит: «Прошлый век…». Когда Вовка был маленьким, для него слова «прошлый век» означали времена, когда не существовало ни телефонов, ни интернета, не летали самолеты и не ездили автомобили, не говоря уже про SkaWay и IoT-устройства, одним словом, дремучие времена.
– Здравствуйте, Дмитрий Александрович! – поприветствовала Катя Вовкиного отца, входя в столовую.
– Добрый вечер, Катя! Проходи, садись. Будем ужинать. Лен, Катя пришла!
– Здравствуй, Катюша! Как хорошо, что ты зашла! Поможешь Вовке с геометрией? Мы с папой оба гуманитарии, а скоро экзамены!