Возвращение в Эдем
Шрифт:
Сетессеи с контейнером шагала впереди, голова ее раскачивалась при ходьбе. Амбаласи заметила, что гребень помощницы уже посерел и начал лохматиться по краям. Так рано? Она еще помнила юную фарги, стремившуюся стать иилане"; слушавшую, запоминавшую и наконец ставшую бесценной помощницей. Годы и годы терпеливо трудясь, она, Амбаласи, открывала секреты мира. Чтобы окончить жизнь здесь, в своем еще новом городе, среди его вздорных обитательниц? Быть может, пора отправляться в путь? Уж во всяком случае, следует записать все, что было открыто здесь. Еще
Амбаласи удобно уселась, прислонившись к теплому корню дерева, жаркое солнце грело бока. Закрыв глаза и приоткрыв рот, она всем телом впитывала тепло, успокаивавшее боль в натруженных мышцах. Поиск новых познаний – процесс приятный и долгий, но все-таки утомительный. Ее размышления прервали звуки привлечения внимания к присутствию. Амбаласи открыла один глаз.
– Это ты, Энге?
– Мне сказали, что ты хочешь меня видеть.
– Я недовольна. Твои Дочери Уклонения с каждым днем все более и более уклоняются от работы. Тебе это известно?
– Да. Это моя вина. Я просто не способна найти решение этой задачи. Я стараюсь, но, к моему отчаянию, не могу изыскать необходимого в принципах Угуненапсы. Я знаю, что выход где-то здесь, прямо перед моими глазами, но не могу его увидеть.
– Путаешь теорию с действительностью. Последняя существует, а вот первая… неизвестно.
– Но не для нас, великая Амбаласи, – кому как не тебе знать об этом. – В глазах Энге засветился огонек, и, усевшись на хвост, она приступила к проповеди. Амбаласи коротко вздохнула. – Истинность слов Угуненапсы не может быть оспорена. Когда эйстаа приказывает любой иилане" умереть – она умирает. А мы живем.
– Это легко объяснить. Я закончила исследования. Ты остаешься жить, потому что не срабатывает гипоталамус. И только.
– Отсутствие-знаний, желание-наставлений.
– Было бы хорошо, если бы эти твои Дочери Разброда тоже попросили наставлений. Слушай и запоминай. Так же как из яйца мы переходим в океан, а из фарги становимся иилане", наш вид меняется от древней формы к современной. Форма наших зубов свидетельствует о том, что прежде иилане" питались моллюсками. Прежде чем мы создали свои города, добились изобилия пищи и безопасности, для выживания вида была необходима хибернация.
– Стыд-унижение, признание в еще большем невежестве. Мы ее ели, эту самую хибернацию?
Амбаласи сердито стукнула зубами.
– Больше внимания моим словам. Хибернация – это оцепенение тела, промежуточное состояние между сном и смертью, когда все жизненные функции существенно замедлены. Она представляет собой гормональную реакцию, вызываемую пролактином. В обычном состоянии он регулирует обмен веществ и сексуальное поведение. Но слишком большое количество пролактина перегружает гипоталамус и вызывает несбалансированное физиологическое состояние, заканчивающееся смертью.
– Выживание… и смерть?
– Да, смерть
– Мудрая Амбаласи, неужели ты утверждаешь, что великие идеи Угуненапсы основаны лишь на способности управлять физиологической реакцией? – ужаснулась Энге.
– Вот ты сама все и сказала, – с удовлетворением отозвалась Амбаласи.
Энге долго молчала, оцепенев в глубоком раздумье. Наконец она шевельнулась, жестом выразив понимание и одобрение.
– Амбаласи, мудрость твоя бесконечна. Ты предлагаешь мне физическую истину, которая заставляет меня сомневаться, заставляет меня вновь обратиться к основам всех известных мне истин, чтобы я обрела ответ, подтверждающий их справедливость. Ответ есть, он существует и нуждается лишь в истолковании. Вся мудрость Угуненапсы отражена в ее восьми принципах…
– Пощади мою старость – не угрожай всеми сразу.
– Это не угроза, это откровение. Но один из них объемлет все остальные. Он первый и самый важный. Он и был самым большим откровением Угуненапсы, которое и породило все остальные. Она говорила, что словно прозрела. Это было нечто сокрытое, вдруг явившееся взору. Правда, которую нельзя забывать. Она говорила так: мы живем между двумя большими пальцами великой Эфенелейаа, Духа Жизни.
– Ум немеет! Какую чушь ты несешь?
– Истину. Признавая существование Эфенелейаа, мы принимаем жизнь и отвергаем смерть. Когда мы становимся частью Эфенелейаа и Эфенелейаа входит в нас, эйстаа более не властвует над нами.
– Довольно! – взревела Амбаласи. – Хватит теорий – нужны практические действия. С каждым днем вы, Дочери, работаете все меньше, город страдает. Что вы собираетесь делать?
– Я намереваюсь еще глубже погрузиться в восемь принципов Угуненапсы, ведь ты, великая Амбаласи, сказала мне, что в них и следует искать решение наших проблем.
– Неужели? Остается надеяться, что ты его найдешь. Но советую погружаться быстрее и не слишком глубоко – потому что даже у моей прославленной кротости есть пределы. Без меня город умрет. А я так устала от ваших бесконечных разногласий. Урегулируйте их.
– Мы сделаем это. Только подари нам еще кроху твоего знаменитого терпения.
Когда Энге закончила говорить, Амбаласи закрыла глаза, поэтому жестов, означавших истинное отношение Дочерей к ее терпению, она не увидела. Энге медленно пошла прочь в поисках уединения, необходимого, чтобы разглядеть в себе непокорную истину. Но дойдя до тенистого перехода, она обнаружила у входа ту, которую меньше всего хотела видеть. Низкая и эгоистичная мысль. Ведь наклонность этой Дочери к прекословию вызвана только ее любовью к истине.