Возвращение
Шрифт:
— Вот нечистая сила! Электричка.
Он прошелся взад-вперед по платформе, остановился возле группы чернокожих парней, одетых наподобие скоморохов в цветастое тряпье, и спросил снова:
— Экскьюз ми, ай нид э тэкси стэнд.
Пятеро негров заговорили все сразу, активно жестикулируя. Олег послушал, кивнул, вернулся обратно в здание. Второй этаж, пройти через весь зал, по небольшому коридору попасть в другой корпус, здесь, вроде, налево… Он толкнул дверь — и оказался в ресторане.
— Да что за проклятье такое? Рано повернул, что ли?
Он возвратился к предыдущему проходу, свернул в другую дверь, поднялся по широкой лестнице на три этажа и вдохнул свежий воздух: здесь была смотровая площадка, с которой
— Экскьюз ми, — обратился он к пожилой паре, любующейся окрестностями. — Ай нид э тэкси стэнд.
— А-а, — обрадовался мужчина и указал вниз, что-то старательно рассказывая.
— Понял, спасибо… — по-русски поблагодарил Середин. — Я так и думал, что все они где-то внизу.
Ведун сбежал до самого конца лестницы, повернул направо и вновь проделал весь маршрут к железнодорожной станции, но на сей раз на второй этаж не поднимаясь.
— Должна же где-то здесь быть земля и дорога? Значит, сюда, направо и еще раз направо… — И он оказался в длинном зале со стойками, на которых лежали красочные буклеты, а за прилавками сидели девицы с широкими лягушачьими улыбками. Над головой шумно прогрохотал поезд, заставив все здание мелко затрястись. — Убей меня кошка задом, кто же этот лабиринт придумал?
Одна из девиц приподнялась со своего места, взяла буклет, призывно им помахала:
— Would you buy a cheap tour through the most beautiful places in Switzerland? [1]
Середин подошел ближе, тяжело вздохнул:
— Плиз, ай вонт э тэкси стэнд.
— Don't understand… [2]
Олег ощутил сзади хороший толчок, резко обернулся, сбрасывая сумку с плеча, и увидел Роксалану:
— Ну что, Олежка, сокращенный курс английского по нормативам ВЦСПС от пятьдесят шестого года? Ты хоть знаешь, о герой магических сражений, что в Швейцарии немножко понимают на немецком, итальянском, французском, ретороманском языках, и очень скудно — на английском? Да еще с таким убийственным нижнетагильским акцентом.
1
Не желаете ли купить дешевый тур по самым красивым местам Швейцарии? (англ.)
2
Не понимаю. (англ.)
— Что ты здесь делаешь?
— Я же говорила, — рассмеялась кудряшка. — Я люблю приключения. А вот что ты делаешь в «тревел-маркете»?
— Где?
— Ну, в зале для туристических агентств? Хочешь заказать небольшую экскурсию перед решающей битвой?
— Я ищу стоянку такси.
— Нет, о великий герой! Тебе не нужно такси. Во-первых, ты не напасешься на них никаких франков, а во-вторых, ни за что не сможешь объяснить, куда тебе нужно проехать. Тебе нужен прокат автомобилей. Шопинг-центр, зона «G1», третий этаж. У тебя ведь есть загранпаспорт с швейцарской визой? Тогда никаких проблем. Заполняешь, объясняешь, подтверждаешь…
— Ты сможешь взять мне машину?
— Я могу взять машину себе. А потом поехать в одиночестве в Лугану, либо с тобой — в Брюннен. — Она склонила голову набок и подмигнула зеленым глазом: — Что скажешь?
— И чем я должен буду отплатить за такое счастье?
— Ну-у, — мечтательно посмотрела в потолок курносая красотка. — Ты научишь меня колдовать… У-у… Ты возьмешь меня на битву со злым колдуном. У-у… Ты будешь послушным мальчиком. И никакого секса!.. У-у… Ты не станешь от меня прятаться, когда все закончится, и сделаешь меня самой
Она принялась раскачивать свою сумку размером со станковый рюкзак.
— Ты прирожденная шантажистка, Роксалана, — подергал себя за ухо Олег. — Можно подумать, у меня есть выбор. Согласен.
— Вот и молодец, — широким движением она перекинула свою сумку ему в руку. — Сразу бы так! Топай за мной.
Девушка крутанулась на высоких каблуках и зацокала к дверям, старательно виляя затянутой в розовые лосины попочкой.
Цюрих особого впечатления на Олега не произвел. Дома — как в старых кварталах любого города. Но если в русских селениях сразу видна широта русской души: просторные, светлые, прямые, как тетива, улицы, — то здешнее городище походило на гнездо пугливого хомяка. Главные проезжие улицы — уже, чем питерские пешеходные зоны, пешеходные зоны — как коридоры в спальных вагонах. Дома стоят не по уму, а словно просыпались из дырявого кармана: тут выпирают, там проваливаются, как в яму, тут выше, там ниже, все улочки кривые, неровные, петляющие. Сразу вспоминаются жадные заколдованные гномы. Для них тут должно быть раздолье: отбежать, нырнуть за поворот, спрятаться, неожиданно выскочить и тут же исчезнуть за новым поворотом.
Но что впечатляло — так это река и мосты на ней. Величественный водный поток струился не меж берегов, а прямо между домами, растущими из самой Лимматы. Из любого окна можно было высовывать удочку и ловить себе завтрак, даже не выбираясь из постели. Мосты лежали почти на самой поверхности, опираясь на воду множеством опор между коротенькими, как кошачий шаг, пролетами. Дальше открывался вид на озеро. В первый миг показалось, что ветер выдул с урны на автобусной остановке сотню билетов, развеяв их по воде, — но уже через минуту Середин понял, что это не билеты, что белые точки кажутся такими маленькими из-за расстояния. На самом деле это паруса. Огромное множество парусов, уносящих куда-то за гору беззаботных прожигателей жизни.
— Ты не голоден? — поинтересовалась Роксалана, медленно выбираясь на миниатюрном «Гольфе» из мешанины городских улиц. — Тут мы все самое интересное увидели, можно гнать к озеру четырех кантонов. Перекусим в Люцерне.
— Это далеко?
— Разве здесь что-то может быть далеко? Тут вся страна с Московскую область. Через час будем там.
Люцерн производил впечатление одного большого кафе. Раскинувшись на берегу озера и по сторонам вытекающей из него реки, городок ухитрился заставить все набережные столиками и зонтиками, зонтиками и столиками. Исключение составляли только маленькие причальчики, к которым приваливали прогулочные теплоходы. В остальном город напоминал Выборг — и размерами, и архитектурой, и обилием воды, и остатками древних укреплений. Правда, места для архитектуры в Люцерне было маловато, а потому многие красивые дома забрались на окружающие скалы и отроги.
Пока Олег с Роксаланой подкрепляли свои силы, любуясь вершинами вдалеке и байдарочниками совсем рядом, он понял, что в старые добрые времена здешние жители пили не по-детски. Только длительным и тяжким запоем можно объяснить тот факт, что один из перекинутых через Рейн мостов вышел не просто кривым, но еще и стоял не от берега к берегу, а наискосок, почти вдоль реки! Протрезвев, строители, видимо, немало удивились и соорудили от того же места еще одну переправу, на этот раз перпендикулярную к берегу, а предыдущее сооружение так и осталось изумлять гостей, укрытое черепичной крышей и украшенное цветами. Во время очередной пьянки мастера промахнулись уже с башней, поставив ее не на линии крепостной стены, а шлепнув прямо в воду, метрах в тридцати от берега. Так она там и осталась, одинокая и ненужная — без стен, без бойниц, на отшибе и с подмоченными ногами.