Вперёд в прошлое
Шрифт:
И я увидел рождающийся как бы заново, во второй раз после землетрясения 1948 года другой город, который изменяли быстро, настойчиво, целеустремленно, словно боялись, что каждое старое здание будет напоминать о прошлом! Вероятно, новым правителям виделось что-то постыдное в прошлом!
А, может быть, действительно, на территории СССР произошло мощное землетрясение, которое стерло могучую державу в одно мгновение? Может быть, там, в Европе, прошла Третья мировая?
Я искал свой дом, но не обнаружил его. Моего дворика с небольшим рядом металлических гаражей, разбросанным под коренастыми тутовыми деревьями не было! Хотя, вот она, школа, что была через
Теперь здесь был вычурный трехэтажный особняк с оградой и воротами, а во дворе росло несколько сосен. По возрасту им было не больше десяти лет.
От этого вида сжалось сердце. Почему и когда снесли мой дом? Что стало с моей матерью? Что стало с теми людьми, которые всю жизнь окружали меня? С полуармянкой толстой Арпеник, у которой муж был белорусом? С дедом Равилем и его внуком Салихом? С Галиной, привезенной на восстановление Ашхабада из Полтавщины, у которой было четверо детей, а муж не вылазил из тюрем за кражи? С Майкой из моей школы? Девчонка была на два года моложе меня, и с ней я ходил в школу и возвращался, как меня просила тетя Зоя, Майкина мама.
И еще многими другими, русскими, туркменами, азербайджанцами, евреями, молдаванами?
Может быть, звучавшая из какого-то динамика песня туркменского бахши (певца) расскажет мне о том, как за небольшое время можно было разрушить жизнь, устои которой казались незыблемыми? Но что можно понять из постоянно повторяющегося рефрена про туркменбаши, что в переводе означает 'Главный туркмен'? Неужели это про того же золотого Ниязова? Ясно одно: мир за столь короткое время необратимо изменился! Бред! Бред и еще раз бред! Я почувствовал страх перед будущим. И теперь вся эта выходка с машиной времени показалась мне детской блажью.
Неожиданно я вспомнил о работе. Там меня ждет завотделом Косовороткин, гнилой мужик, вступивший в партию только для того, чтобы к старости дорасти до заместителя редактора и уйти на пенсию с Почетной грамотой Верховного Совета Еще я подумал о своем столе с облезшим светлым лаком, о старой пишущей машинке, за которой прятался телефонный аппарат из черного эбонита. Такие мастодонты связи еще показывают в фильмах про войну с фашистами. У них массивный корпус и тяжелая трубка, которой можно убить человека. Почему-то подумал о Лере Ковалевой, полненькой и веселой девушке. Она всегда радостно встречает меня и, откладывая другую работу, принимается перепечатывать мой очередной опус. Я знаю, после нее не будет ни одной ошибки, мне не надо будет расставлять запятые, делать выделения и подчеркивания. Лера сделает все, как надо! И я подумал, что надо вернуться, взять ее с собой в модуль и увезти ее куда-нибудь далеко-далеко!
Гав-гав-гав!
Гав-гав-гав!
Гав-гав-гав!
Последний материал, который отпечатала мне Лера, я написал про буровиков Небитдага. Я был у них неделю. Почти в центре Каракумов! Зной, пыльные бури, еда с песком на зубах, ночью холод, когда люди надевают на себя сибирские ватники, а утром из-за пазухи телогрейки выползают пригревшиеся за ночь змеи...И неважное питание, и воровство бурового мастера, приписывающего наряды, да поставщика продуктов, которые делят навар на двоих... А если серьезно проверить наряды, то может получиться,
Гав-гав-гав!
Гав-гав-гав!
И только после этого я подумал о своей матери. Она жила в доме, который должен быть разрушен. Что с ней, где она? Нет, надо вернуться, забрать мать, увезти в то прошлое, где она была счастлива с моим отцом, вернувшимся с войны. Пусть даже с одной ногой!
А лучше я смотаюсь в прошлое, на эту войну, и выхвачу отца прямо перед самим ранением!
Гав-гав-гав!
И здесь до меня дошло, что я настолько сильно снизился над двориком, что почти коснулся собачьей будки, и огромный пес алабай с короткими ушами и обрубленным хвостом просто выходит из себя, рвясь на цепи. Я резко сдвинулся ближе к двери веранды.
Глава 3. Дочь Майки
На крыльцо дома вышла туркменка.
– Отур, кучук! (Успокойся, собака) - крикнула она и посмотрела на ворота.
Она была в красивом облегающем ее стройное тело легком платье, а на плечах по ходу наброшен газовый платок. Была как две капли, похожей на Майку из двадцать седьмой квартиры.
Женщина еще раз огляделась и повернулась к двери веранды, с которой начинался вход в дом. Во всех своих движениях она повторяла Майку! Она или не она? Конечно не она. А вдруг машина напортачила?
Я приоткрыл модуль сдвижной по окружности дверцей, выглянул и крикнул:
– Майя!
Женщина оглянулась, всплеснула руками, и с криком 'Шайтан! (Дьявол)' свалилась на крыльцо, закрыв голову руками.
Алабай прекратил лаять и застыл на месте.
– Правильно, замри, - сказал я, и, заметив, что собака на короткой цепи мне не угрожает, поставил модуль на землю.
Женщина была без чувств.
Я взял ее на руки и поднял её на веранду. Здесь стоял топчан, застеленный кошмой. Все как у городских туркмен.
Как только я аккуратно положил ношу на топчан, женщина ткрыла глаза и спросила на чистейшем русском языке:
– Кто вы?
– Я?
– Вы, появившийся из воздуха и назвавший имя моей мамы?
– Мамы?
– Да, мою маму звали Майей. Так кто же вы?
– Я человек. Зовут меня Владимир. Я из прошлого. Но почему маму звали? Она здесь?
– Она умерла.
– Так вы ее дочь?
– Да, я Джанет. Мама рассказывала, что ходила в школу вместе с Владимиром, который однажды бесследно исчез. Так вы вернулись... как дух?
Но я не слышал ее вопроса:
– Исчез?
– Да, но вы выглядите таким молодым. Что с вами произошло?
– Я уже говорил, что прибыл...
В это время раздался шум подъезжавшей машины.
– Уходите, это мой муж! Будет плохо, если вас застанут здесь со мной одной в этом доме!
– Да, я понимаю. Я ухожу! Но мне важно знать, что произошло здесь? Мы можем поговорить в другом месте?
– Я смогу выйти после ухода мужа, и мы можем встретиться в сквере перед... бывшим русским театром Пушкина. Это недалеко отсюда.