Впотьмах
Шрифт:
— И что она сказала?
— В поселок приехали чужаки, и рыбаки уже несколько дней не выходят на лов — вместо этого все время курсируют между берегами реки, возят каких-то людей… Больше того — поставили сети около островка, хотели ее поймать, но нирида ушла в укромное место, и на всякий случай перенесла туда своих малышей.
— А как же сети?
— Говорит, что несколько сетей разрезала, чтоб рыбаков проучить — теперь пусть починкой занимаются… А еще несколько дней назад чужаки бросили в воду четыре мертвых человеческих тела, так что без еды она не осталась. На следующий день
— Еще что-то она сказала?
— Больше ничего… — уклончиво ответила Лидия. Значит, там было еще кое-что, о чем нам знать не стоит, или же Лидия не хочет, чтоб об этом знал Лесовик.
— Парень, если я правильно понял, то у твоей второй подружки в приятельницах находится невесть кто из здешних речных обитателей… — после долгой паузы произнес Лесовик, обращаясь к Эжу. — Честно говоря, вы сумели меня удивить. Недаром церковники всполошились, ну да сейчас речь о другом. Значит, говоришь, приятельница сказала тебе, что вначале в воду сбросили четыре тела, а на следующий день еще одно?
— Да… — кивнула головой Лидия. — Обманывать меня она не станет, да и зачем ей это?
— Помнится, Ухо говорил, что у сожженного домика погибли пятеро, а последний под шумок улизнул на лодке… — мужчина помолчал. — Оказывается, убитых было четверо, а один ранен. Понятно, что убитых в воду скинули в тот же день, а раненого, без сомнений, допрашивали. Святоши должны были на него хорошо нажать, и он, без сомнений, рассказал им все, что знал, тем более что допрашивать святые братья умеют, причем без всякой кротости в душе, а то, что осталось от грешника, выбросили в воду. Ну, к вам-то его россказни не имеют никакого отношения, а вот то, что церковникам теперь известно о том, какой груз я несу — это очень плохо, и наши дела обстоят куда хуже, чем я предполагал.
Лесовик умолк, и мы тоже молчали, лишь был слышен плеск воды под лопастями весел. Какое-то время никто ничего не говорил, а потом мужчина прервал молчание.
— Если я не ошибаюсь, то скоро мы увидим очередной рыбацкий поселок. Лодку тамошние жители, разумеется, узнают — в таких небольших деревушках жители знают в лицо не только соседей, но и их лодки. Нам повезет, если минуем поселок без происшествий, а обитатели деревушки решат, что мы куда-то настолько торопимся, что не остановимся даже на короткое время для того, чтоб обменяться новостями, хотя обычно так поступать здесь не принято.
— Что будем делать?
— Ничего, но при первой же возможности лодку надо бросить.
— А как же…
— Найдем другую.
Сейчас мужчина был явно не настроен на разговоры, так что мы замолчали, хотя вопросов у нас было немало. Молчание затягивалось, и внезапно заговорила Лидия.
— Лесовик, не обижайся, но что ты собираешься делать дальше?
— Груз заказчику доставить… — только что не огрызнулся тот. — Все будет так, как мы с ним договаривались. Или у вас другие мысли по этому поводу? Сразу предупреждаю: если кто-то из вас вздумает сказать о том, что в этих мешках денег хватит на всех, в том числе и на вашу милую компанию — тот сразу же окажется за бортом.
— Тебе трудно поверить, но этого серебра нам не надо… — вздохнула Лидия.
— Конечно, кто б сомневался!.. —
Лесовик оказался прав: уже через несколько минут мы увидели рыбацкую лодку, в которой находились три человека. Судя по всему, они выбирали сети и доставали попавшую в них добычу. При виде нас один из них что-то закричал — кажется, приветствовал соседей, а Лесовик в ответ лишь помахал рукой и кивнул головой вперед — мол, очень торопимся, и задерживаться не можем. Наша лодка продолжала двигаться вперед, и я видела, как рыбаки оставили свою работу и смотрят нам вслед — кажется, наш отказ приблизиться и поговорить их немало удивил.
Мы еще несколько раз встречали лодки с рыбаками, а потом миновали поселок, который почти ничем не отличался от той рыбацкой деревушки, откуда мы сбежали, и каждый раз лишь махали рукой и двигались дальше по реке. Жители поселка, которые увидели нашу лодку, останавливались, а некоторые и вовсе шли к мосткам — ожидали, что мы пристанем к берегу, и расскажем о том, кто такие, куда направляемся, а заодно поведаем о последних новостях. Людей можно понять, ведь в этих дальних местах любой гость — это уже событие, о котором будут говорить. Мы же миновали поселок, не остановившись, а это может означать только одно: теперь главной темой для обсуждения в поселке будет наше странное поведение.
— Как бы в другой поселок людей не отправили, чтоб выяснить, что произошло… — Эж произнес то, о чем думал каждый из нас.
— Могут… — неохотно отозвался Лесовик. — Надеюсь, это произойдет завтра, а не сегодня.
— Что делать будем?
— Для начала нам надо добраться до Таай — по местным меркам он считается чуть ли не городом. Там, если повезет, другую лодку возьмем.
— Но…
— Хватит болтать! Там видно будет, что делать…
— А что находится дальше по реке? Мы же совсем не знаем эти места!
— После Таай находится еще несколько рыбацких поселков. А потом сливаются две реки, и дальше река становится куда шире и полноводней, да и оживленней.
— А как то место называется, где эти реки сходятся?
— Точное название не помню — то ли Песок, то ли Песчаное…
Лесовик замолк, а наша троица сидела, боясь поверить в услышанное, ведь именно туда мы и стремились попасть! Если окажемся в Песчаном, то по дороге направимся в сторону деревушки, и на полпути располагается то самое болотце, где находится “окно” в наш мир. Побыстрей бы там оказаться, только вот думать об этом лишний раз не стоит — как бы не сглазить!..
До Таай мы добрались ближе ко второй половине дня, и это, как и говорил Лесовик, оказался небольшой городок, зато пристать с множеством лодок самых разных размеров по-настоящему удивляла. Народу в городке тоже хватало, так что на наше появление никто не обратил особого внимания. Зато Лесовик, в отличие от нас, внимательно осматривался вокруг, но, кажется, ничего подозрительного не заметил.
Веревкой привязали лодку у самого края пристани, где стояли старые посудины, причем некоторые из них были уже полузатоплены. Когда же мы сошли на берег, то Эж спросил у Лесовика: