Впотьмах

Корнилова Веда

— Думаю, вы все хорошо понимаете, что охота, можно сказать, висит у нас на хвосте. Просто удивительно, что они до нас все еще не добрались, тем более что там наверняка есть опытные следопыты, или как их тут называют… Да и передвигаемся мы достаточно медленно, при желании нас могли бы догнать за пару-тройку часов, тем более что свои следы в лесу мы скрыть не в состоянии. Топаем напролом, вернее двигаемся там, где идти легче.

— А вдруг они на нас рукой махнули?.. — с надеждой выдохнула Лидия.

— И не мечтай — подобное из области фантастики.

— Но ведь нас пока что не настигли…

— Вот именно — “пока что”, и причин этому может быть несколько. Лично я считаю, что погоню за нами отправили

из Тарсуна сегодня рано утром. Не сомневаюсь, что всадники останавливались в каждой деревушке, находящейся на этой дороге, и расспрашивали о нас. В Холмах их отправили в Мнгу, там нас, естественно, не нашли, и еще какое-то время искали нашу четверку на дороге, но потом поняли, что мы ушли в лес. Не думаю, что для опытных людей составило уж очень большой труд прочесать лес по обе стороны от дороги, и они должны были отыскать место, где мы ушли в чащу. Проблема в том, что глубоко в здешние леса чужакам соваться не стоит, и потому, окажись я на месте наших преследователей, то позвал бы на помощь нескольких охотников, знающих эти места. Все так, вот только в Холмах и в Мнге живут крестьяне, которые сами лишний раз в лес не сунутся, а селение охотников находится значительно дальше. В общем, пока добрались до той деревни, где живут охотники, пока договорились с нужными людьми, пока их привезли… Возможно, появились еще какие-то сложности… Скорей всего, когда подобралась нужная команда, в лес было идти уже поздновато, и потому решили отложить преследование до утра. Конечно, церковникам вряд ли понравилось подобное, но иного выхода у них не было: для того, чтоб провести ночь в здешних лесах, нужно иметь хорошее укрытие, или же надо уметь тут выживать, а иначе… Ну, тут все понятно, можно не продолжать.

— То есть… — заговорил Эдуард.

— То есть утром мы выйдем отсюда пораньше, потому что на месте охотников я бы отправился в погоню с первыми лучами солнца… — устало бросил Эж. — А там как повезет, но хотелось бы оторваться — в этом наше единственное спасение.

— Мы идем к реке, верно? А потом?

— До реки еще дойти надо, а это непросто… Все, давайте укладываться спать, а об остальном поговорим завтра. Лежать на ветках, конечно, особого комфорта нет, да и хрустят они под нашим весом, но все же это не ночевка на земле…

В этот момент снаружи раздался чей-то вой, потом рычание, а затем некто навалился на дверь, пытаясь ее сломать. Дверь чуть подрагивала, но держалась, да и два крепких ствола, которые удерживали дверь, свернуть было непросто. Вообще-то до нашего слуха и без того доносились постоянные шорохи снаружи, кто-то то и дело скреб по дереву, но сейчас мне стало по-настоящему страшно.

— Кто это?.. — испугано прошептала Лидия.

— А тебе не все равно?.. — только что не окрысился Эдуард. — Если интересно, то можешь выйти и посмотреть!

— Так, друзья, тихо, давайте обойдемся без раздражений и ненужных эмоций… — заговорил Эж. — Боюсь, что нашествием ночных обитателей мы обязаны той крови после разделки кролика, которую я по глупости оставил на земле, так что я в некотором роде являюсь виновником нашествия за стенами. Понимаю: все мы очень устали, каждому нужен отдых, так что давайте-ка спать, а заодно прекращаем разговоры.

— А как же… — заговорила Лидия, и в этот момент в дверь послышался сильный удар. Интересно, кто к нам так ломится? Может, тот зверь, под носом которого мы успели спрятаться в этом шалаше? — Вдруг дверь не выдержит?

— Выдержит… — отмахнулся Эж. — Но на всякий случай установим дежурство. Я стану первым дневальным, следующим будет Эдуард. Все, разговоры окончены.

Мог бы и не предупреждать — говорить нам и самим не очень-то хотелось. Места для четверых вполне хватило, а на те неприятные звуки, что время от времени доносятся до нас, лучше не обращать внимания —

так спокойнее, хотя всем ясно, что это на свою охоту вышли ночные создания. Чтоб Лидия меньше беспокоилась, я прилегла рядом с ней, хотя она явно была бы рада видеть на моем месте Эдуарда, или же получить от него хоть немного заботы. Все то время, что мы были в дороге, красавчик не обращал на свою подругу никакого внимания, частенько открыто игнорировал ее, и было заметно, что Лидия страдает от такого безразличия. Ну, тут мы с Эжем ничего не можем поделать.

Ночью я проснулась от непонятных звуков. Вслушалась: никто не рычит, не скребется, не ломится в дверь — уже хорошо. В лампе все так же светился стерженек, и было видно, что Эж спал, а Эдуард, который должен был дежурить, похрапывал, прислонившись к стене. Да уж, с таким охранником можно проспать все, что угодно. Конечно, Эдуард устал, как и все мы, но ты находишься на дежурстве, и стоит быть осторожнее — не в городском лесопарке находимся, хотя там по ночам тоже оставаться не стоит — мало ли кто может шастать по кустам в поисках приключений… И все-таки, что это за звуки доносятся снаружи? Нежные, похожие на щебет птиц, даже в чем-то завораживающие, и в то же самое время вызывающие непонятное беспокойство. А еще они настораживают, хотя не могу понять, чем именно…

Хотела, было, растолкать Эдуарда, но шевелиться было лень. Ладно, пусть пока поспит, тем более что у меня сон отчего-то пропал. Неужели виноват щебет, доносящийся снаружи? Интересно бы знать, что за птицы издают такие звуки, хотя здешние птицы вряд ли будут распевать по ночам в здешних лесах — чревато.

Меж тем наш красавец и не вздумал просыпаться, а когда я его все же растолкала, то Эдуард лишь огрызнулся, и вновь завалился спать, пробурчав нечто похожее на то, что теперь моя очередь дежурить. Смысла спорить не было, тем более что мой сон куда-то улетучился, и потому я уселась, глядя на свет стерженька в лампе, и прислушиваясь к тому, что творится за стенами шалаша. До моего слуха еще несколько раз доносилось все то-же непонятное щебетание, но со временем умолкло и оно, так что, каюсь, под утро я тоже вновь задремала.

Мы поднялись рано, с рассветом. Несмотря на короткий сон, отметила про себя, что сумела отдохнуть, а тело не болит и не ноет. Зато у Лидии вновь свело ноги судорогой, так что мне снова пришлось делать ей массаж. Должна признать, что Лидия мне нравилась — вела себя выдержано, большей частью молчала, не высказывала недовольства, не ныла и не истерла, шла, не жалуясь, хотя ей было тяжелее всех. Очень бы хотелось, чтоб так продолжалось и дальше. Лидия чем-то напоминала свою мать, и дело тут не во внешнем сходстве, причем несколько отдаленном (похоже, что внешностью эта девушка пошла в отца): насколько я успела узнать Ксению Павловну, та строгая женщина относится к числу тех людей, которые все неприятности держат в себе, и свою слабость стараются никому не показывать. По сравнению с матерью Лидия куда мягче по характеру, добрее, и неосознанно ищет поддержку со стороны — да, есть такие люди, которым надо о кого-то опираться.

Зато на таких красавцев, как Эдуард, я успела насмотреться в больнице, и особой любви к ним не испытывала. На первый взгляд наш спутник казался молодцом, орлом и душой компании, да и спортивная подготовка у этого молодого человека была, судя по всему, неплохой, только вот я бы охарактеризовала Эдуарда как типичного неврастеника. Вид у него становится все более и более страдальческий, жалость к себе просто перехлестывает через край, губы постоянно или сжимает, или кривит в недовольстве, углы рта опустились вниз… Невеселые симптомы. Конечно, стоит сделать скидку на долгое и беспросветное содержание в Храме Величия, но я замечаю, что в душе Эдуарда постоянно копится раздражение и злость, а подобное чревато.