Впусти меня
Шрифт:
и вернул ее на полку. У него возникло неприятное чувство. Книга напоминала о его былой жизни.
Он обожал этот роман, разбирал его с учениками. Прочитал первые строки, и ему сразу захотелось очутиться с книгой в кресле. И чтобы оно стояло в его собственном доме — доме с обширной библиотекой, и чтобы у него снова была работа и много еще чего... Однако он обрел любовь, и теперь она диктовала условия. Так что прощай, кресло.
Он потер ладони, словно желая стереть с них следы книги, которую только что держал в руках, и перешел в боковой зал.
Длинные столы, люди, погруженные в чтение. Слова, слова, слова. В самом конце зала сидел паренек в кожаной куртке
Нет, он не хотел. Пареньку было лет пятнадцать, у него было плоское восточноевропейское лицо в прыщах и узкие, глубоко посаженные глаза. Хокан пожал плечами и вышел из зала.
Парень догнал его на улице у входа в библиотеку, сделал жест большим пальцем, словно чиркая зажигалкой, и спросил:
— Есть прикурить?
Хокан покачал головой:
— Don't smoke.
— ОК.
Подросток достал пластмассовую зажигалку, прикурил сигарету и, прищурившись, посмотрел на него сквозь дым:
— What you like?
— No, I...
— Young? You like young? [5]
Он отошел от подростка, подальше от входа, откуда мог появиться кто угодно. Ему нужно было подумать. Он не предполагал, что все так просто. До сих пор это было игрой — он хотел проверить, правду ли говорил Герт.
5
«Не курю». — «О'кей». — «Что хотеть?» — «Нет, я...» — «Маленький? Хотеть маленьких?» (англ.)
Парень пошел следом и нагнал его возле каменной стены:
— How? Eight, nine? Is difficult, but...
— NO! [6]
Неужели он выглядит таким извращенцем? Хотя все это глупости. В том, как выглядели Уве и Торни, не было ровным счетом ничего особенного. Обычные люди с обычными профессиями. Только Герт, прожигавший огромное наследство, оставленное отцом, и способный позволить себе все что угодно, после многочисленных поездок за границу со временем приобрел довольно мерзкий вид. Одрябшие мышцы рта, мутные глаза.
6
«Сколько? Восемь, девять? Это сложно, но..» — «Нет!» (англ.)
Мальчик умолк, озадаченный его реакцией, и смерил его взглядом прищуренных глаз. Затянулся, бросил сигарету на землю, затоптал ее и вопросительно вскинул руки:
— What?
— No, I'm just...
Мальчик приблизился на полшага:
— What?
— I... maybe... twelve?
— Twelve? You like twelve?
— I... yes.
— Boy.
— Yes.
— Okaey. You wait. Number two.
— Excuse me?
— Number two. Toilet.
— Oh. Yes.
— Ten minutes [7] .
7
«Что?» — «Нет, я просто...» — «Что?» — «Я... может быть... двенадцать?» — «Двенадцать? Ты хотеть двенадцать?» — «Я... да». — «Мальчик». — «Да». — «О'кей. Жди. Номер два». — «Что?» — «Номер два. Туалет». — «Ах, ну да». — «Десять минут» (англ.)
Мальчик застегнул молнию куртки и скрылся за дверью.
Двенадцать
Это было очень, очень глупо. А вдруг появится полицейский? Наверняка они прекрасно знают, что здесь творится, после стольких-то лет. Ну вот и все. Они тут же найдут взаимосвязь с делом, провернутым позавчера, и ему придет конец. Он не может на это пойти.
Просто сходи в туалет и посмотри, что там.
В туалете никого не было. Писсуар и три кабинки. Кабинка номер два, соответственно, средняя. Он бросил в замок одну крону, открыл дверь и вошел. Заперевшись, он сел на унитаз.
Стены кабинки были исписаны всякой пошлятиной. Довольно неожиданно для центральной библиотеки. Кое-где попадались литературные цитаты вроде:
HARRY ME, MARRY ME, BURY ME, BITE ME [8] .
Но в основном это были непотребные рисунки и стишки:
Лучше смерть в канале, чем хуй в анале. Не ссы — сними трусы! —а также огромное количество телефонных номеров, предлагавших всевозможные услуги. Под парой из них даже стояли подписи — судя по всему, настоящие, а не розыгрыш.
8
«Изведи, ожени, погреби, огреби» (перевод с англ. Н. Осановой) — перефразированная цитата из романа Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану».
Ну? Хотел посмотреть — посмотрел. А теперь иди. Кто знает, что там мутит этот пацан в кожаной куртке.
Он встал, помочился, снова сел. Зачем он это сделал? Ему ведь, в общем, не надо было. Но он знал ответ.
На всякий случай.
Открылась входная дверь. Хокан затаил дыхание. В глубине души он надеялся, что это полиция. Здоровенный полицейский, который выбил бы дверь в туалет и как следует отделал его дубинкой, прежде чем забрать в отделение.
Шепот, мягкие шаги, тихий стук в дверь.
— Да?
Снова стук. Он сглотнул слюну, комом стоявшую в горле, и открыл дверь.
Перед ним стоял мальчик лет одиннадцати-двенадцати. Светлые волосы, лицо луковицей. Тонкие губы, большие голубые глаза с отсутствующим выражением. Красный пуховик на пару размеров больше, чем нужно. За его спиной стоял тот самый парень в кожаной куртке. Он растопырил пятерню.
— Five hundred [9] . — произнес он с ужасным акцентом.
Хокан кивнул. Парень осторожно подтолкнул мальчика в кабинку и закрыл дверь. Пятьсот, не дороговато ли? Не то чтобы это что-то меняло, но все же...
9
«Пять сотен» (англ.).
Он посмотрел на мальчика, которого только что купил. Снял. Интересно, он что-нибудь принимает? Наверняка. Взгляд его был отстраненным, затуманенным. Мальчик стоял, прижавшись спиной к двери в полуметре от него. Он был такой маленький, что сидящему Хокану даже не нужно было поднимать голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Hello.
Мальчик не ответил, лишь покачал головой, указав на ширинку пальцем: расстегни штаны.Он послушался. Мальчик вздохнул, снова ткнул пальцем: вытащи член.