Врачебная тайна
Шрифт:
Но через пару дней и правда утащил ее из больницы. Дождался окончания перевязки, укутал ее в длинную шубу, которую ему помог взять из ее квартиры Игорек. И на руках так и дотащил до машины. Неделю она ничего не делала, просто валялась на диване, ела, спала, смотрела телевизор и разговаривала с собакой. Книги читать не могла, перелистывать странички было неудобно. Зайцев почти целыми днями
– И она что тебе на это сказала? – Зайцев сидел на полу, облокотив голову о диван, на котором она уже неделю пролеживала бока.
– Сказала, что ей придется уважать мой выбор.
– И все? И прямо даже разница в возрасте между мною и тобой ее не смутила?
– Может, и смутила, но вида она не подала. Дядя Коля больше возмущался. Вопил, что оторвет тебе все сразу, если ты меня обидишь.
– Заботливый… – кивал Зайцев и ехидно замечал про себя, что от заботы великой тот так до сих пор и не вернулся в родной город.
– Про Зойку рассказала ей. Пришлось, извини.
– Но ведь следствие еще не закончено, чего торопилась?
Зайцев не стал ей рассказывать, что эпизоды убийства пожилой женщины и ее сестры вряд ли удастся доказать. Свидетельствовать против сына Алла Ивановна отказалась наотрез.
Это сразу, как они с Кавериным ворвались в квартиру и привели ее в чувство, она разговорилась. А потом под протокол говорить отказалась. И себя в роли пострадавшей отказалась признавать тоже.
– Ему и так за два убийства, покушение на убийство и похищение человека грозит чрезвычайно много. Может, и пожизненное! – говорила она Зайцеву один на один. Каверин такой чести с ее стороны не удостоился. – Что же я стану добавлять-то! Мой сын-то. Мое порождение…
Ну а эти два чудовища, понятное дело, о женщинах, которых им удалось убить, ни гу-гу. Все отрицают, и все!
– И нет ведь против них ничего, кроме петель одинаковых. Но это в суде не пройдет, – сокрушался Толик. – Вот уроды, а…
Антон и его девица вели себя чрезвычайно нагло и вызывающе. Ни о какой явке с повинной даже и речи идти не могло.
Только бы ее поднять. Только бы с ней все было в порядке.
Зайцев глянул на задремавшую девушку. Лицо подживало, руки тоже. От следов переохлаждения почти ничего не осталось. Спасибо той густой вонючей мази, которую Любочке срочно изготовила и доставила какая-то родственница из деревенских лекарей. Светка хоть и корчилась, но не могла не признать, что мазь чудодейственная. Еще недельку дома посидит, а потом он ее в ЗАГС потащит. Уже договорился, что распишут их в тот же день. Надо успеть, пока ее заботливый дядя Коля не вернулся. Тогда оглоблей в колеса не избежать. Будет поучать, предостерегать, потащит ее домой.
А он уже без нее не мог не то что жить, дышал с трудом. Она спит – он на нее смотрит. Она книгу читает – он снова смотрит на нее. Из дома уходит, звонит каждый час. И чаще бы звонил, Сашка язвит, паразитка.
– Вот втюрился, босс, так втюрился!!! Ай да Светланка, ай да удалая девушка!!!
– Ты лучше молчи и с этим, как его… Валентином своим разбирайся! – огрызался Зайцев беззлобно, но не признать не мог, он в самом деле пропал.
И странное дело – ничуть этому не печалился.
И странное дело – только ш-шш – никому, мечтал, чтобы Светланка вдруг начала повелевать и чего-нибудь от него требовать. Вот дела, да?!
А еще над Толиком подтрунивал. В подкаблучники его записывал. Фыркал презрительно.
– Погоди, брат, – не обижался тот и тут же тянулся к телефону, чтобы Любочке позвонить. – Вот влюбишься, тогда поймешь.
Что имел в виду его друг, Зайцев не знал. У него своя теория вдруг появилась на этот счет. Простенькая такая, незатейливая, но, кажется, единственно верная.
Когда любишь по-настоящему, то…
Ой, да ну ладно уже мудрствовать! Надо просто жить и быть счастливым, и чтобы каждый день был как самый первый!