Врачу, исцелись сам!

Митрофанов Владимир

Еще другой интересный дед лежал в отделении. Поступил он в больницу с обострением бронхита, а при обследовании была случайно выявлена положительная реакция на сифилис. Так что получилось, что он впервые в жизни подцепил сифилис аж в шестьдесят лет. Его жена, у которой тоже сработал анализ, уверяла, что вполне могла подхватить

"сифон" и на работе, поскольку работала медсестрой и прекрасно понимала, что на мужа свалить ей вину никак не удастся, хотя поначалу она об этом и подумывала.

Подобные истории с сифилисом вообще в последнее время случались в клинике довольно часто. Например, одна молодая женщина устраивалась

на работу продавцом и для получения санитарной книжки в кожно-венерологическом диспансере честно сдала кровь на анализ, который выявил у нее скрытый сифилис. Вызвали мужа, и у него тоже обнаружили. Ситуация была крайне стрессовая и критическая: возникли обоюдные подозрения, рушилась семья. Тогда врач принял совершенно гениальное решение: каждому из членов семьи наедине было сказано, что с высоко вероятностью виноват именно он. Супруги о чем-то своем подумали, каждый вспомнил про какой-то свой грешок, почувствовал свою вину и попытался ее загладить. Дело было замято, и семью удалось сохранить.

Одна давняя знакомая Борискова врач одного районного кожвендиспансера Татьяна Сергеевна Медунова рассказала, что у них там недавно случилась довольно любопытная история. У кабинета венеролога встретились сразу вместе все четверо: муж, жена, любовница мужа и любовник жены. И у всех у них был сифилис.

Многие, получив такой неприятный диагноз, конечно, переживали.

Один мужик в возрасте около полтинника, сетовал Борискову:

– Да, здорово лопухнулся! Теперь жена грозит мне яйца отрезать!

Обидно, что женщины-то те вроде на вид были приличные, солидные, не какие-то там сопливки – под тридцать лет. А главное, не повезло – презик разорвался! Два выдержали, а третий – разорвался! Эх!

Впрочем, особенного раскаяния на лице у него видно не было. Просто не повезло человеку, стечение обстоятельств. Он говорил:

– Мужская компания, привезли симпатичных женщин. Что – отказываться? Ведь откажешься – ребята не поймут!

Его к Борискову тогда прислали с высоким давлением.

Борисков постарался закончить прием в эту пятницу пораньше. Дело в том, что в 18.00 у сына в школе созывали родительское собрание. Было уже 17.12, с учетом пробок – доехать только-только притык. В холле школы, пока объяснялся с охранником, встретил Нину Малахову, маму

Олегова дружка и одноклассника Мити. У нее тоже были свои проблемы.

Борисков от своего Олега знал, что Малахов торговал в школе бутербродами и напитками – то есть своими собственными завтраками, которые ему каждый день собирали мама и бабушка. Завтраки он всегда с собой брал обильные, а потом продавал голодным одноклассникам. У него всегда можно было купить бутерброд с ветчиной или стакан кока-колы. Причем цены довольно были смешные.

Пока Борисков просмотрел объявления, Малахова уже куда-то исчезла, наверно поднялась в класс. Гардероб в это время уже не работал, и

Борисков пошел наверх прямо в пальто. Школа, когда-то бывшая императорская гимназия, Борискову очень нравилась даже просто самим зданием: высокие потолки, широкие мраморные лестницы. Сам он учился, считай, что в простой сельской школе постройки пятидесятых годов и такого великолепия никогда до этого не видел. Олег же другой школы не знал и считал эту школу вполне нормальной, а шикарные компьютерные классы и электронные школьные доски как само собой разумеющееся – в порядке вещей.

Родители подтягивались долго,

многие опоздали чуть ли не полчаса.

Наконец, с трудом начали. Оказалось, что имеется серьезная проблема: дети в классе дерутся друг с другом. Причем даже девочки. Создали в классе кланы, которые враждуют. Классная руководительница говорила:

"У нас в прошлом году одиннадцатый класс "А" отмечал выпускной в трех разных местах". "Кстати, может быть, и правильно, а то передрались бы по пьянке-то", – подумал Борисков. Свой школьный выпускной он помнил довольно смутно, но дрались там это точно. Тут же по этому поводу возникла дискуссия и теперь уже чуть не передрались сами родители. Борисков сидел на маленьком стульчике за последней партой и думал о своем. Виктоша, сидевшая рядом (на это собрание пригласили всех родителей, как отцов, так и матерей, хотя половина и вовсе не пришли), ерзала, все пыталась вступить в дискуссию. Борисков ее пихал в бок: "Ты лучше молчи!" В конечном итоге ни к чему не пришли, а под конец собрания как всегда стали собирать на что-то деньги.

Вернулись они домой уже в девятом часу, и Борисков сразу же отправился гулять с Микошей.

В десять вечера позвонил Жизляй и сказал, что этот самый момент по телевизору в записи показывают бой Рината Валеева. Этот известный боксер-тяжеловес когда-то лечился у Борискова с почечной коликой и с тех пор они изредка общались. Жена Валеева и многочисленные его родственники тоже периодически лечились в клинике. Борисков тут же, несмотря на протесты смотревшей очередной женский сериал Виктоши, переключил телевизор на спортивный канал. Там уже шел второй раунд поединка Рината с каким-то негром из Африки. Боксировал Ринат несколько тяжеловато, но бой у негра все же выиграл за явным преимуществом, хотя и сам хорошо получил по роже. Борисков дозвониться до него не смог, и тогда из вежливости послал ему

SMS-сообщение: "Смотрел бой. Здорово!" И тут, раздеваясь, он с удивлением обнаружил на себе монитор. Надо сказать, что к подвешенному на шее монитору Борисков привык удивительно быстро, однако когда снял одежду, настроение тут же испортилось.

– Серенький, что это у тебя? – спросила подозрительно Виктоша, увидев "плейер" и проводки. Борисков заранее придумал правдоподобную версию: сказать, что участвует в эксперименте. Потом подумал: а может, сказать ей, что проблемы с сердцем, интересно, какая будет внутренняя реакция? Может быть, и такая: "На что мы теперь с детьми жить будем, если ты умрешь?", хотя были возможны и другие варианты:

"Наконец-то он сдохнет, и никто теперь не будет мешать нам с Вадиком встречаться!" (Борисков усмехнулся про себя: бред, конечно). Он практически ничего не знал о Виктошиной жизни вне дома и не интересовался ею. Что-то она иногда рассказывала, но он всегда пропускал мимо ушей. Тут же ей ответил:

– Надо людям помочь – контрольная группа для диссертации – потом и они мне когда-нибудь помогут!

– А сексом можно заниматься? – игриво спросила Виктоша.

– Сказали, что нельзя категорически! Сразу по прибору все будет видно! Будет погублен весь эксперимент! – буркнул Борисков, залезая под одеяло и подумав при этом, что уж теперь точно привяжется, а если и нет – обязательно самому вдруг нестерпимо захочется. Тут же внезапно и захотелось обоим. Потихонечку сделали дело по схеме