Враг мой
Шрифт:
– Картографы?
– Ах да, вы же ничего не знаете. Правительства Земли и Драко создали объединенную комиссию, которая будет руководить колонизацией новых планет. Война кончилась.
– Кончилась?
– Да.
У меня гора с плеч свалилась.
– Где же Заммис?
– Кто-кто?
– Джерриба Заммис, тот драконианин, с которым я вместе шел.
Медик пожал плечами.
– Об этом я ничего не знаю, но, надо полагать, о нем позаботятся его дракошки.
Дракошки. Было время, я и сам употреблял это уничижительное словечко.
– Заммис никакой не дракошка. Он драконианин.
Медик сдвинул было брови, но спорить не стал.
– Конечно. Как скажете. Главное - отдыхайте хорошенько, я вас еще проведаю через несколько часов.
– Можно мне повидаться с Заммисом?
– Ну что вы!
– улыбнулся медик.
– Вы находитесь на борту звездолета на пути к Дельфам, где размещена база землян. А ваш... драконианин, скорее всего, летит на Драко.
С этими словами он кивнул мне, повернулся на каблуках и ушел. До чего же мне стало одиноко! Я огляделся и понял, что лежу в палате судового лазарета. Койки по обе стороны от меня были заняты. Тот, кто лежал справа, покачал головой и вновь погрузился в чтение какого-то журнала. Тот, что слева, со злостью буркнул:
– Ох уж эти мне дракоманы!
И повернулся на левый бок, спиной ко мне.
Вновь среди людей - и более одинок, чем когда-либо. _Миснуурам ва сиддеф_, как высказался Мистан в _Талмане_, из хладнокровной глуби восьми веков. Одиночество - это мысль, его причиняет не кто-то кому-то, а причиняет некто сам себе. _В тот раз Джерри покачал головой и, подыскивая слова, поднял кверху желтый палец. "Дэвидж... для меня одиночество неудобство, мелочь, которой по возможности надо избегать, но не следует бояться. А вот в твоем представлении, как я понял, лучше принять смерть, чем очутиться наедине с самим собой"_.
_Миснуурам йаа ва нос миснуурам ван дунос_. О вы, те, кто одиноки наедине с собой: вовеки пребудете вы одинокими средь себе подобных. Тоже Мистан. На первый взгляд суждение само себе противоречит, однако испытание в условиях реальной действительности доказывает его истинность. Я был чужаком среди своих, оттого что не разделял их ненависти, а моя любовь казалась им странной, немыслимой, извращенной. "Ладит с чужими мыслями лишь тот разум, что мирно уживается сам с собой". Все тот же Мистан.
По пути к базе на Дельфах, включая срок пребывания на больничной койке, а затем в волоките увольнения с действительной службы я бессчетное число раз порывался залезть к себе за пазуху и извлечь оттуда _Талман_, но он давно уж не висел там на цепочке. Что сталось с Заммисом? Экспедиционным войскам не было до этого дела, а драконианские власти на мой запрос не ответили: меня, мол, это не касается.
Бывшие космолетчики обивали пороги на биржах труда, на частных же предприятиях вакансии отсутствовали, особенно для летчика, который не летал четыре года, прихрамывает, да к тому же дракоман. "Дракоман" как уничижительное слово впитало в себя несколько исторических терминов: квислинг, еретик, негролюб, - все слилось
Денежного содержания за все эти годы у меня скопилось сорок восемь тысяч кредитов, так что деньги не были проблемой. Проблема заключалась в том, куда деваться. Послонявшись по дельфийской базе, я первым же кораблем вернулся на Землю и для начала несколько месяцев проработал в мелком издательстве, переводя рукописи на драконианский язык. Судя по всему, дракониан сильно тянуло на вестерны:
"- Руки вверх, _наагузаат_!
– _Ну гепх_, крючкотвор.
Бах, бах! Вспышки выстрелов, и _кизлодда шаддсаат_ свалил _фессу_."
Я уволился.
Наконец-то я позвонил родителям.
– Почему ты так долго не звонил, Уилли? Мы ужасно переволновались...
– Мне тут надо было кое-что уладить, папа... Да нет, вообще-то...
– Ну что ж, мы понимаем, сынок... ты столько пережил...
– Папа, мне бы хотелось побыть дома...
Еще прежде, чем выложить кругленькую сумму наличными за подержанный электромобиль фирмы "Дирмен", я понял, что, отправляясь к родителям, совершаю ошибку. Мне до чертиков нужен был дом, тепло и уют домашнего очага, однако дом родителей, который я покинул восемнадцатилетним юношей, не даст мне ни того ни другого. И все-таки я туда поехал, поскольку больше деваться было некуда.
Один-одинешенек мчался я в темноте, предпочитая старые шоссе; тишину нарушал только гул дирменовского мотора. Ясная декабрьская полночь, сквозь прозрачный откидной верх машины виднелись звезды. В памяти всплыла планета Файрин-4, ее нескончаемые ветры и бушующий океан. Я съехал на обочину и погасил фары. За несколько минут глаза привыкли к темноте, я вышел из машины и захлопнул дверцу. Небо над Канзасом бездонное, но звезды казались до того близкими, что впору было их рукой коснуться. Под ногами похрустывал снежок, когда я поднял глаза кверху, пытаясь отыскать Файрин среди тысяч видимых нами звезд.
Файрин находится в созвездии Пегаса, однако глаза у меня не наловчились выделять крылатого конька в россыпи звезд. Я зябко поежился и решил вернуться в машину. Уже дотронувшись до дверной ручки, я заметил на севере, у самого горизонта, знакомое созвездие - Дракон. Обвив хвостом Малую Медведицу, повис он в небе головой вниз. Эльтанин, нос дракона, родная звезда дракониан. Вторая ее планета, Драко, - родина Джерри и обиталище Заммиса.
Меня ослепили фары приближающейся машины; она притормозила, и я обернулся. Водитель опустил окошко и спросил из тьмы:
– Помощь нужна?
– Нет, спасибо.
– Я покачал головой и поднял руку к небу.
– Просто смотрю на звезды.
– Прекрасная ночь, правда?
– Совершенно верно.
– Вы уверены, что обойдетесь без помощи?
Я качнул головой.
– Спасибо... Хотя постойте. Где здесь ближайший гражданский космопорт?
– В Салине, отсюда примерно час езды.
– Еще раз спасибо.
Водитель помахал мне, и другая машина отъехала. Еще раз поглядев на Эльтанин, я сел за руль.