Враг неведом
Шрифт:
Эксперимент завершился личным проходом сквозь «стену».
Ничего особенного не почувствовал. Просто шагнул вперёд и оказался опять внутри капсулы, на расстоянии около шестисот метров от точки старта.
Действуя таким образом, удалось точно определить границы области переноса. На каждом проходе вбивал в землю колышек. На это ушло пять с половиной часов.
Как и предполагалось, капсула оказалась круглой. Диаметр около двух километров. На территории имеются лес, холм, болото. Живность,
Судя по погоде и зелени, здесь сейчас примерно конец весны.
Ночевали в машине. Всю ночь шёл дождь. Причем, что удивительно, и внутри капсулы, и снаружи.
Детальное обследование местности решил отложить на несколько дней. Сперва надо обустроить жилище и установить оборудование…' (из дневника А. Н. Трифонова)
— Просыпаемся. Все просыпаемся. Москва. Подъезжаем…
Алексей разлепил глаза и недовольно мотнул головой.
«Эх! Такой сон пропал. Теперь уже не досмотришь…»
— Просыпаемся. Подъезжаем… — голос проводницы, сопровождаемый настойчивым стуком в двери купе, постепенно удалялся всё дальше и дальше по коридору.
Взглянув на часы, Алексей решил покемарить ещё минут десять-пятнадцать. До Москвы оставалось около получаса, соседи отсутствовали, а на подъем и сборы хватило бы и половины этого времени.
Увы, поспать так и не удалось. В двери опять застучали.
— Молодой человек. Подъезжаем уже. Просыпайтесь давайте.
— Да встаю я, встаю! Всё. Проснулся.
— Просыпайтесь. Москва… — покатилось по коридору в обратную сторону…
На Курский вокзал поезд прибыл точно по расписанию, в 6:31. Поеживаясь от холода — на улице хоть и май-месяц, но Москва — не Крым и не Сочи, и по утрам здесь пока довольно прохладно — Алексей двинулся к входу в метро. За спиной небольшой рюкзак, в правой руке сумка с ноутом. Командированному много вещей не требуется. Деловая поездка не отпуск, даже если она длится больше недели. Правда, нынешнюю удалось слегка сократить — на Курской АЭС Трифонов пробыл на сутки меньше положенного. Организаторы учений по безопасности оказались на высоте, и инспекция завершилась досрочно. Впрочем, основная часть группы и, в первую очередь, представители «силовых» ведомств, решили остаться в Курчатове на пару деньков. Местные обещали какой-то сюрприз, плюс положенный в таких случаях банкет, да и Девятое мая так толком и не отпраздновали… словом, специально торопиться домой не стоило, а провести хотя бы один выходной на живописном берегу «Курского моря» многим из проверяющих показалось делом весьма привлекательным…
Многим, но только не Трифонову. В свои тридцать три он ещё не дошел до той стадии «житейской мудрости», когда думается, что в гостях лучше, чем дома. И по Тамаре успел соскучиться. Пусть они и были женаты уже семь лет, но всё равно — Алексей до сих пор чувствовал себя влюбленным мальчишкой.
От «Курской» до «Октябрьского поля» он доехал за сорок четыре минуты. Мог бы быстрее, но ранним утром поезда в метро шли с увеличенными интервалами. Потерю по времени молодой человек наверстал уже наверху, практически пробежав оставшуюся часть пути.
С квартирой в элитном жилом комплексе на Расплетина Трифонову помог тесть, добавив недостающую до приобретения
Над этими разговорами Трифонов только посмеивался. Он сам четыре года проработал в Курчатнике, поэтому точно знал, что ничего подобного на территории нет и вряд ли когда-то появится. В бывшем Институте Атомной Энергии занимались сейчас всем чем угодно, но только не этой самой энергией. Алексей, собственно, и ушел оттуда не из-за низкой зарплаты, а потому, что не видел для себя перспективы научного и карьерного роста.
В своё время руководители Института сумели продавить организационную и финансовую независимость от РАН и теперь вовсю этой независимостью пользовались. То есть, пилили бюджет не хуже, чем в Сколково и Роснано. Получалось неплохо. В плане финансов, конечно, а не науки. На вопрос, где отдача и когда ждать научные и технологические прорывы, господин Михальчук чаще всего отвечал уклончиво, а если его спрашивали, зачем мы спонсируем иностранцев, гордо заявлял: «Мы вписываемся в европейский научный ландшафт».
Алексей, как и большинство сотрудников, против «европейских ландшафтов» не возражал, однако считал, что за те деньги, которые успешно осваивали в Курчатнике, вполне можно было построить Большой Адронный Коллайдер не рядом с Женевой, а где-нибудь в Протвино, Дубне или Черноголовке. Руководство, впрочем, думало совершенно иначе, простой кандидат наук тягаться с начальством не мог, поэтому «проголосовал ногами»: перешёл на работу в ЦИАНТ — «полусекретный», «полувоенный», курируемый спецслужбами и Минобороны «Центр инфинитного анализа и нелинейных технологий»…
На пятый этаж Алексей поднимался бегом, по лестнице. Очень хотелось сделать Тамаре сюрприз, а ждать лифта было невмоготу. Подойдя к двери, молодой человек протянул руку к кнопке звонка, но тут же отдернул.
«Нет уж. Сюрприз, так сюрприз. Даже интересно, что она скажет».
Ключ дважды провернулся в замке. Дверная ручка опустилась бесшумно.
Алексей проскользнул в квартиру. Свет в прихожей включать не стал. Специально, чтобы жена не увидела и не услышала. На работу ей только к одиннадцати, поэтому наверняка сейчас в спальне, а сон у неё чуткий, и если дверь хотя бы чуть-чуть приоткрыта, то надо осторожно прокрасться к ней, заглянуть внутрь и…
Рюкзак упал на пол.
Спящая женщина дёрнулась, открыла глаза и инстинктивно натянула на себя сползшее с груди одеяло. В направленном на мужа взгляде плескался… нет, вовсе не ужас, а, скорее, изумление и досада.
Алексей поднял рюкзак, закинул его на плечо и, не говоря ни слова, вышел из спальни.
Когда-то давно он читал рассказ О’Генри про двух мужиков — писателя и редактора, спорящих о том, как должен вести себя человек, переживающий личную драму. От обоих в конце рассказа сбежали жёны.