Враг

Мэй Джулиан

Голос умолк… Элизабет открыла глаза. Марк стоял перед ней в своем обычном наряде путешественников в подпространстве — черное трико-комбинезон, на правом запястье золотой браслет. Халат, одолженный ему братом Анатолием, алой, как бы кровавой лужей лежал на полу у его ног.

— Но ведь у тебя родились Хаген, Клу…

— Синдия хотела детей, а я любил ее.

— Но разве ты не испытывал кним никаких чувств?

— Конечно, испытывал. Я и сейчас их очень люблю. Я привез детей сюда, прекрасно понимая, что они вырастут в чем-то ущербными людьми — кем они еще могли стать в нашем гадюшнике экс-бунтарей и свихнувшихся оперантов! Но я верил, что они будут лучше,

чем я, умнее, сильнее… У них была для этого основа. Ты представить себе не можешь, как я радовался, что они родились отличными оперантами. Не только Хаген и Клу, но и все остальные дети. Если бы они послушались меня, вся Вселенная была бы у их ног.

— Так ты до сих пор не понял, почему они решились убежать от тебя! — Ее голос задрожал.

— Они просто щенки! Слепые котята, чей круг интересов сужен до размеров животных потребностей. Хочу — не хочу!

— Марк, они просто хотят быть свободными!..

Ремилард не обиделся, он терпеливо, тщательно подбирая слова, принялся объяснять:

— Когда дети были помоложе, они охотно шли навстречу своей судьбе, но вскоре там, на Окале, начались трения между моими последователями. Понимаешь, среди моих сверстников были очень сильные операнты и люди, не способные к метапсихической деятельности. С годами они все сильнее не ладили между собой, и это происходило на глазах у детей. Я же слишком усердно изучал звезды и пропустил решающий момент, когда дети, каждый из которых вначале был на стороне своих родителей, вдруг объединились, и черная кошка пробежала между отцами и детьми. А тут как раз идеолог подоспел, Алекс Манион, мой бывший самый закадычный дружок. Признаюсь, я не сразу разобрался в ситуации, это стало началом всех бед: дети стали сами по себе, мы — сами по себе.

— В исторических хрониках Алекс Манион упоминается как один из тех, кто пытался разрушить Единое сообщество всех оперантов Галактики.

Марк коротко рассмеялся.

— Тебе было бы полезно знать, что он резко поменял свои взгляды.

— Он просто познал истину — узрел ее наконец. Подобное единство, единение, Галактический Разум — называй, как хочешь, — единственный путь для человечества, если оно намерено эволюционировать естественным образом. Без всяких искусственных подпорок, пророков, пытающихся насильно ввергнуть нас в светлое будущее. Ты и твои последователи глубоко заблуждаетесь, если считаете, что подобное единение угрожает личности, ее праву быть тем, кем она себя видит. Эволюция в направлении Галактического Разума — это неизбежное следствие развития интеллектуальной жизни. Содружество не накладывает оковы на наше сознание, как раз оно и делает его более свободным.

— Ага, — кивнул Марк. — В единстве — сила!

— Конечно! Обязательно!.. — разгорячилась Элизабет. — Такова природа нашего сознания, оно постоянно должно вопрошать и получать ответы. Мучение

— когда ответы не совпадают с твоими ожиданиями; и ощущение счастья, если совпадают. Это же элементарно! Мы все созданы для любви, для верности, для добра. И все другие расы, задумывающиеся о вечном, понимают это, даже те, что еще только стоят на пороге овладения метапсихической силой. Вот почему ваши дети интуитивно поняли, где правда, а где ложь. Манион, видно, оказался толковым человеком. Он сумел убедить детей отказаться от участия в проекте создания «ментального человека».

— Но ведь это же работает!

— Да, но с помощью каких методов? Ты что, хочешь загнать их кнутом в царство вечной свободы? А с точки зрения логики я вот что хочу тебе сказать — твой «ментальный человек» неизбежно и резко, a priori, обособится от всех иных форм жизни, существующих в Галактике. Твоя схема грандиозна, но ее искусственность, холодный расчет прет изо всех щелей, впрочем, как и тот тупик, в который загнал себя золотыми ожерельями народ тану.

— Мы можем во много раз увеличить возможности человека, — настаивал Ремилард, — каждый из

землян мог бы получить такое же сознание, как и у Джека.

Вот, оказывается, в чем дело, неожиданно осознала Элизабет.

Она в первый раз приблизилась к Марку и тронула его за руку.

— Как ты не понимаешь. У Джека это было совсем по-другому. Он от рождения был такой и никогда не пытался использовать свою способность перемещаться в пространстве с помощью мысли во вред другим. Несмотря на то, что эта ужасная мутация превратила его в изгоя, он всегда утверждал, что он — один из нас. Всех нас! Он — человек!.. Ты представляешь «ментального человека» как идеальное существо, он же был мудрее тебя и никогда не скатывался в подобную пошлость. Ментальный — не ментальный, какая разница! Все то же страдающее, любящее, ненавидящее, хохочущее, плачущее создание, обретающее смысл только в единении с подобными себе. Вот почему Джек отказался следовать твоим путем. Он познал истину и разгромил восстание. Вот за что он и его жена — твоя бывшая жена! — положили свои жизни.

— При этом оставив меня вдовым, бессмертным и проклятым! — пошутил Марк и слабо пожал пальцы Элизабет, словно хотел подчеркнуть, что он с юмором относится к этой ситуации. Потом их руки вновь разъединились. В этот момент проснулся Брендан, начал что-то спросонья лепетать.

— Ну, мне пора, — сказал Марк и кивнул в сторону малыша. — Отнеси его к матери, видишь, выздоровел, проголодался…

Элизабет взяла Брендана на руки, направилась к двери. Марк двинулся за ней следом. Дедра и брат Анатолий, привалившись друг к другу, едва слышно посапывали на рейчатой скамейке. Скрип открываемой двери разбудил их, они тут же вскочили на ноги. Мэри-Дедра сразу заплакала от радости, Анатолий Северинович громоподобным голосом, разбудившим всех в доме, начал читать молитвы. Когда домочадцы собралась в коридоре и зазвучали веселые возгласы по случаю выздоровления малыша, Марк незаметно скользнул назад в детскую.

Огромного роста фигура, задрапированная в темный плащ с капюшоном, надвинутым на глаза, высилась у окна.

— Меня зовут Крейн, — в комнате раздался голос. — Я — друг Элизабет и ее страж. Вы закончили лечение?

— Как видишь, — коротко ответил Марк. — И никакого вреда ни ребенку, ни женщине. Отойди от окна, мне надо уходить.

— Ты поднял Брендана до уровня операнта. Теперь сделай то же самое со мной!

— Ты это серьезно?! — воскликнул Марк и взлетел в воздух. Здесь он завис, потом переместился в сторону окна, замер — черный силуэт на фоне чернильного, усыпанного золотыми и серебряными блестками прямоугольника. Его волосы зашевелились, словно длинные нити водорослей в быстром потоке воды. Над его головой возникло колечко из светящихся точек — оно, опустившись, опоясало лоб на уровне бровей. Марк содрогнулся.

— Если маленький ребенок смог вынести такую процедуру, то я и подавно, — настаивал Крейн. — Прошу тебя.

Из кончиков волос Марка посыпались искры, он сверкнул глазами в сторону Крейна.

«Ты глуп! Разве ты не знаешь, кто я?»

— Ты — Враг, которому предопределено из века в век соблазнять мой народ. Я слышал о том погроме, который ты учинил в твоем бывшем — или будущем? — мире, мне известно, что ты помог ребенку. Я знаю все!.. Мне ведомо даже, чем будет наполнена твоя вечная жизнь. Я провижу твой удел на протяжении многих эонов. Помоги мне, и я помогу тебе.

«Я не нуждаюсь в помощи».

— Тебе скоро понадобится поддержка. Мое преимущество в том, что я знаю о тебе все. Ты же обо мне не знаешь ничего. Именно рыцари моей гильдии хранят митигатор, который не дано изготовить даже ученым Галактического Содружества. Переделай мое сознание, подними меня до ее уровня, и я отдам тебе митигатор. Клянусь Таной!

За окном посветлело. Из-под руки, на запястье которой поблескивал золотой браслет, брызнули лучи солнца, наступил день, и с новым светом тело Марка растворилось в воздухе, только лицо еще несколько мгновений светилось в окне, недоверчивое выражение появилось на нем. Марк силился что-то сказать…