Шрифт:
Посвящаю светлой памяти моих родителей.
Черный ангел
Он проснулся в холодном поту.
Сердце колотилось, как после долгой пробежки.
От смертельного страха он с головой укрылся одеялом и дрожащими руками ощупывал свою огромную постель в надежде, что очередная любовница на ночь все еще где-то здесь, и она, наверное, сможет отвлечь его от кошмарного сна. Голова кружилась от выпитого
Но никто не откликнулся.
Голый, он сумел, наконец, встать.
Кажется, он обмочился от жуткого страха.
Мужчина лет шестидесяти. Таким он увидел себя в огромном зеркале.
Небольшой рост, плотное телосложение, обрюзгшее лицо, вполне сформировавшаяся лысина, золотая цепь на морщинистой шее. И эти мешки под глазами… Они неприятно его поразили.
«Эй!» – с силой толкнул он дубовую дверь ногой.
И случилось то, чего он так боялся, чего ждал всю жизнь, о чем старался не думать, но много раз со страхом прокручивал в голове. О, нет! Нет! Он вскрикнул и в панике отступил, в ужасе бросился обратно в спальню.
Где помощь? Почему никто не идет на его зов?
Громадное щетинящееся серыми иглами «нечто» шагнуло вслед за ним.
Отсвечивающая, будто рыбья, чешуя, ядовитые шипы, острые иглы. От ужаса он потерял сознание, но тотчас пришел в себя. «О, боже, боже, помоги мне! Неужели это не сон? Неужели я умер и отдан за свои грехи демону ада?».
«О, боже, боже, помоги мне!».
«Наконец-то вспомнил Его, мерзавец».
Слова невероятного чудовища пронзили его сознание.
От ужаса он широко открыл глаза и, не сводя глаз с чудовища, замер.
Даже тень этого щетинящегося монстра была невообразимо ужасна, а блеск налитых кровью глаз, белизна огромных клыков сводили с ума.
«О, боже, боже… Я же верю в тебя… Ты всемогущ… Спаси…».
Память и силы ему отказывали. Он не мог вспомнить ни одного изречения из священных книг, в которые когда-то заглядывал. Вырывались только отдельные слова: «О, Боже… О, Аллах…О, Будда…».
«Ты же безбожник!» – пронзили его сознание слова чудовища.
Он дрожал, слушая пронзающие его слова. «Не смей произносить божественное имя всуе. Ты грязен и грешен. Ты в грехах, как в параше. Ни слова, ни твои мольбы не дойдут до Создателя».
«Кто ты? – в ужасе забормотал он, даже не стараясь скрыть свой ужас. – Зачем ты здесь? Тебя же убьют. Уходи. Сейчас сюда ворвется моя охрана и расстреляет тебя. Даже такой монстр, как ты, не устоит перед крупным калибром».
И дрожащими пальцами дотянулся, наконец, до кнопки вызова на стене.
«Оставь надежду, – рычало чудовище. – Никакой охраны у тебя больше нет. В этом доме вообще сейчас только мы с тобой, остальные бегут, спасая свои грязные душонки. Они узнали, что Солнце скоро взорвется. Оно поглотит Землю в своих огненных объятиях. Видишь теперь, что даже Солнце умирает из-за таких грязных и подлых тварей, как ты?».
Он бессмысленно кивал, даже не пытаясь сдержать нечистоты своего тела. Да, он как-то слышал, что в самое ближайшее время будто бы могут произойти какие-то страшные катаклизмы природного характера, но специалисты, строившие его дворец, утверждали,
«Кто ты? Зачем ты?».
Чудовище зарычало с пеной у пасти.
«Спаситель добр. Некоторым он дает шанс спастись. Не здесь, не надейся. Не на Земле, а далеко – на других планетах. Тех, кто раскаялся, сопроводят туда белые ангелы. Вы зовете их инопланетянами, но это не имеет значения».
Несмотря на ужас, он вдруг вспомнил.
Однажды вечером (он сам видел) над ближайшей горой зависли чудовищные громады в виде серебристых сфер, их окружало множество крошечных мерцающих точек. А гигантское, на глазах распухающее Солнце клубилось и будто вскипало кровью.
От этого воспоминания он содрогнулся.
«Я не хочу умирать! – заорал он. – Мне еще рано умирать, я прожил совсем немного. Не хочу сгорать на разрушающейся Земле, возьми меня на другую планету. У каждого человека есть ангел-хранитель. Где мой? Почему не идет?».
«Из-за твоих грехов он давно покинул тебя».
«Но кто-то же должен меня хранить!».
«Вот я и явился, – ухмыльнулось чудовище. – Только не охранять, а подвести, наконец, итог всем твоим подлостям».
«Но я не хочу тебя! Ты страшен. Ты отвратителен. Где мой белый ангел? Он подтвердит, что я никогда никому не желал дурного, просто так получалось. У нас слишком тесно. У нас на Земле шагу нельзя ступить, чтобы не задеть кого-то. Я сам заработал свои большие деньги. Ты же видишь, как тесно у нас на Земле. Помоги мне добраться до ваших кораблей. У меня есть драгоценные камни, я все их отдам тебе. У меня есть золото, которого хватит для того, чтобы разжечь алчность самого светлого, самого белого ангела. Будь справедлив. Если мой хранитель меня покинул, стань моим хранителем ты. Золото, банковские счета – всё будет твоим. Ты купишь на нашей Земле все, что захочешь».
«От твоих драгоценностей несет гарью и гнилью. Они запачканы кровью и гноем. Твое нечистое дыхание разрушает самый чистый кристалл. Каждый кирпич твоего дома, каждая малая скамеечка отмечены следами крови тех людей, у которых ты отобрал сокровища».
«Нет, не говори так! Какая кровь, какие несчастья? Я никого не убивал. Попробуй докажи, что это не так. Убивала моя охрана. А я… Да, да, не буду спорить… Я прелюбодействовал, я лгал, преступал законы, но на такой тесной планете, как наша, по-другому не проживешь. Я же говорю, у нас тесно. И все, чем я занимался, это бизнес… – Он в отчаянии повторил: – Только бизнес, ничего больше. Один выигрывает, другой проигрывает. Так происходит с начала веков».
«Да, ты зарабатывал. Да, ты лично не убивал. Но убивали твои приказы. Таких приказов было много. Чем выше ты поднимался по служебной лестнице, тем больше жестокости скапливалось в твоем сердце. Под удобными предлогами, а потом вообще без каких-либо предлогов ты присваивал чужое, обрекая на несчастье тысячи людей. Вот, полюбуйся на свои дела!».
С леденящим душу шелестом упал на затоптанный пол тяжелый свиток пожелтевшей от времени и слез бумаги. Слова блестели, как ледяная вязь, сияли, как сталь кинжала.