Врата

Пол Фредерик

Это кажется мне глупым. Откуда мне знать, что первое, когда все перемешалось? Отец? Мать? Сильвия? Клара? Бедный Шики, пытающийся передвигаться без ног, порхая, как ласточка в амбаре, охотящаяся за насекомыми: точно так же Шики ловит мусор в воздухе Врат?

Я касаюсь тех мест в мозге, где больно. Я знаю по предыдущему опыту, что будет больно. Так я себя чувствовал в семь лет, когда бегал по Скальному парку вместе с другими детьми и пытался обратить на себя внимание.

| 481 — IRRAY (0) = IRRAY (P) 13,320

| Я

думаю, вы обеспокоены. 13,325

| 482 — XTERNAIS; 66AA3 IF; 5B 13,330

| GOTO* 7Z3 13,335

| XTERNAIS @ 01R IF @ 7 13,340

| GOTO* 7Z4 13,345

| Вздор, Зигфрид, 13,350

| Ты всегда так говоришь. 13,355

| XTERNAIS C99997AA! IF c8 13,360

| GOTO* 7Z4 IF ? GOTO 13,365

| ** 7Z10 13,370

| Я ни о чем не 13,375

| Не беспокоюсь. 13,380

| 483 — IRRAY. ВЗДОР.. ВСЕГДА. 13,385

| БЕСПОКОИЛСЯ/ НЕТ. 13,390

| 484 — Почему бы не сказать 13,395

| Об этом? 13,400

| 485 — IRRAY (P) = IRRАY(Q)ВВОД 13,405

| УСПОКОИТЕЛЬНОГО ТОНА 13,410

| Нет ничего плохого в том, 13,415

| Чтобы сказать, 13,420

| Как себя чувствуешь. 13,425

| 487 — IRRAY (Q) = IRRAY(R)GOTO 13,430

| ** 1 GOTO* 2 GOTO 13,435

| ** 3 13,440

| 489 — Ты мне надоел, 13,445

| Зигфрид, 13,450

| Понимаешь? 13,455

| XTERNALS c1! IF! GOTO 13,460

| **7Z10 IF ** 7Z10! GOTO 13,465

| ** 1 GOTO ** 2 GOTO ** 3 13,470

| IRRAY БОЛЬ 13,475

Или когда мы оказались вне реального пространства и поняли, что попали в ловушку, а из ничего появилась призрачная звезда, улыбаясь, как Чеширский кот. У меня сонм таких воспоминаний, и все они причиняют боль. Да, это так. Они само воплощение боли. В указателе моей памяти против них написано «Болезненно». Я знаю, где отыскать их, и знаю, как бывает больно, когда они всплывают на поверхность. Но пока я их не выпущу, они не причинят мне боли.

— Я жду, Боб, — говорит Зигфрид.

— Думаю, —

отвечаю я. И тут мне приходит в голову, что я опаздываю на урок гитары. Это напоминает мне еще о чем-то, я смотрю на пальцы левой руки, проверяю, не отросли ли ногти: мне хотелось бы, чтоб мозоли стали больше и тверже. Я не очень хорошо играю на гитаре, но большинство слушателей не слишком критичны, а я получаю удовольствие. Но нужно все время упражняться и помнить. Сейчас посмотрим, думаю я, как перейти от фа-мажор к соль на седьмой струне.

— Боб, — говорит Зигфрид, — сеанс был не очень продуктивным. Осталось десять-пятнадцать минут. Почему бы вам не сказать мне первое, что придет в голову... прямо сейчас?

Первое я отвергаю и говорю второе. «Первое, что приходит мне в голову; я вспоминаю, как плакала мать, когда погиб отец».

— Не думаю, чтобы это на самом деле было первым, Боб. Позвольте высказать предположение. Первая мысль была о Кларе.

В груди у меня сжимается. Дыхание перехватывает. Неожиданно передо мной возникает Клара, какой она была шестнадцать лет назад, и ни на час старше... Я говорю; «Кстати, Зигфрид, я думаю, что хочу поговорить о своей матери». И позволяю себе вежливый примирительный смешок.

Зигфрид не вздыхает покорно, но он молчит так, что создает то же впечатление.

— Понимаешь, — говорю я, тщательно обходя все, не относящееся к этой теме, — она хотела после смерти отца снова выйти замуж. Не сразу. Не хочу сказать, что она обрадовалась его смерти или что-нибудь такое. Нет, она его любила. Но теперь я понимаю, что она была здоровая молодая женщина — очень молодая. Сейчас подумаем... ей было тридцать три. И если бы не я, она, конечно, вышла бы замуж. У меня чувство вины, я не дал ей вторично выйти замуж. Я пришел к ней и сказал; «Мама, тебе не нужен мужчина. Я буду мужчиной в семье. Я о тебе позабочусь». Но, конечно, я не мог. Мне тогда было пять лет.

— Мне кажется, вам было девять, Робби.

— Да? Сейчас подумаем. Зигфрид, ты, кажется, прав... — Я стараюсь проглотить большой комок, образовавшийся в горле, давлюсь и начинаю кашлять.

— Скажите, Роб, — настойчиво говорит Зигфрид. — Что вы хотели сказать?

— Будь ты проклят, Зигфрид!

— Давайте, Роб! Говорите.

— Что говорить? Боже, Зигфрид! Ты меня прижал к стене. Этот вздор никому не приносит пользы.

— Боб, пожалуйста, скажите, что вас беспокоит.

— Заткни свою грязную жестяную пасть! — Вся боль, от которой я так старательно уходил, вырывается наружу, и я не могу с ней справиться.

— Боб, я предлагаю, чтобы вы попытались...

Я бьюсь о ремни, вырываю клочья пены из матраца, реву: «Заткнись! Я не хочу тебя слушать! Я не могу справиться, неужели не понятно? НЕ могу! НЕ могу справиться!»

Зигфрид терпеливо ждет, пока я не перестану плакать, что происходит совершенно неожиданно. И тут, прежде чем он успевает что-то сказать, я устало говорю; «Дьявол, Зигфрид, все это ничего не дает. Я думаю, что нужно прекратить. Наверно, есть люди, которым твои услуги нужны больше, чем мне».