Врата
Шрифт:
Пока он удалялся, давящая тяжесть медленно легчала, ноги стали слушаться, когда фигура скрылась из вида. Собравшись было пуститься вдогонку, Джек спохватился, боясь за отца, побежал туда, где в последний раз его видел. Тот лежал в папоротнике, раскинув руки-ноги.
Он метнулся к нему:
— Папа!
Об этих страданиях говорил Расалом? Вслед за Кейт он потерял отца?
Но отец шевельнулся.
13
Том сел, ощупывая себя.
Тело
Господи помилуй, казалось...
Он поднял глаза на стоявшего перед ним Джека:
— Пап... как ты?
— Я уж думал, у меня удар... Только что стоял у дерева, видел, как ты приплыл, а в следующий миг лежу на спине и не могу ни слова сказать, ни пальцем шевельнуть.
Джек протянул руку:
— Встать можешь?
С помощью сына Том поднялся на ноги, отряхнулся, огляделся, чувствуя легкую слабость и дрожь. Ничего удивительного. В семьдесят пять лет вступить в смертельный бой! Он и раньше сражался, но с людьми, с солдатами. А тут...
— Джек! Что здесь происходит? Кто это был? В самом деле пришел по воде?
— Похоже на то.
Джек отчужденно взглянул на него. Не прежним твердым холодным взглядом прирожденного убийцы, но Том словно наткнулся на стену.
— Что за дела тут творятся? Девушка командует змеями, птицами, адскими насекомыми — по-моему, эта дыра идет в самую преисподнюю, — мужчина ходит по водам... Что происходит на белом свете?
— Ничего нового, кроме того, что творится давным-давно. Ничто не меняется, пока не заглянешь за занавес.
— За какой занавес?
О чем это он? Может, умом тронулся от пережитого... или уже видел нечто подобное, а то и похуже...
— Все кончено, папа.
— Что кончено?
— Семели, зубастые осы, мужчина, ходивший по водам...
— Да ведь ты его знаешь, окликнул по имени — кажется, Рома?
— Забудь, пап. Выброси из головы и забудь. Все кончено. — Джек посмотрел на небо. — Даже ураган «Элвис».
Том только теперь понял, что дождь прекратился. Раскаты грома еще слышались, а ветер замер, в воздухе встала мертвая тишина. Он проследил за взглядом сына, видя сквозь почти голые ветки чистое голубое небо с оранжевым отсветом заходившего солнца.
Кончено... Одно время казалось, что буря никогда не кончится.
Он оглядел поваленные пальмы и кипарисы, плавучие дома, медленно тонущие в засыпанной листьями и щепками воде, окровавленные палубы, исковерканные трупы, устилавшие их, как солома.
У него пересохло во рту.
— Это наша работа?
— Отчасти. — Джек нисколько не дрогнул. — На нашем счету пробоины в корпусе, чуточка крови, за все прочее отвечает Семели. Она вызвала ос из ке-ноте, потеряла над ними контроль. Впрочем, к счастью, иначе члены клана разглядывали бы сейчас наши останки.
Он схватил
— Ты что?..
— Уничтожаю улику.
Второй автомат полетел вслед за первым. Джек выхватил из-за пояса «раджер», посмотрел на него, потом сунул обратно.
Том еще раз взглянул на разорванные тела на палубах и снова оглянулся. Похоже, одно шевельнулось...
— По-моему, там еще кто-то жив.
— Наверняка не надолго.
— Может быть, надо...
Джек круто повернулся к нему:
— Ты что, шутишь? Они только что нас хотели убить!
— В армии всегда помогают раненому врагу.
— Мы не в армии, не на войне. Ввязались в уличную драку там, где улиц никогда не бывало. — Лицо его перекосилось, почти злобно оскалилось. — Собираешься парочку вытащить и доставить в больницу? Чем объяснишь ранения? Чем объяснишь заряды картечи в телах? Глазом не успеешь моргнуть, как больницу окружат, зафиксируют факты, какой-нибудь пройдоха адвокат предъявит гражданские иски, обобрав тебя начисто до последнего пенни.
Том увидел сына с другой стороны, которая ему не очень понравилась.
— Но...
— Никаких но.
Джек повернулся, пошел к старой хижине, через минуту вернулся, неся что-то в руке.
— Смотри.
Это было нечто вроде прямоугольного куска пергамента, но слишком мягкого, исполосованного рубцами и круглыми глубокими крапинами. Сообразив, что это такое. Том невольно отступил назад.
— Правильно, — подтвердил Джек. — Это все, что осталось от Ани. Кусок кожи, который они задумали выдубить. Скажи теперь, чем ты готов рискнуть ради спасения гадов?
В душе Тома вспыхнула ярость. Аня... они зверски убили Аню... Стоило бы за это добить уцелевших, но он не мог позволить себе переступить черту.
— Ничем. Пускай сами справляются.
— Правильно, черт побери.
Джек взглянул на ужасный лоскут, огляделся, не зная, как с ним поступить. Потом как бы принял решение, свернул, затолкал под рубашку.
— Что ты делаешь?
— Больше от нее ничего не осталось. По-моему, она заслуживает похорон, правда?
Сын открылся еще с одной стороны. Страшно было бы оказаться его врагом, и замечательно быть его другом.
— Безусловно, — кивнул Том. — Буря кончилась, поедем домой, найдем место для упокоения.
Джек посмотрел на небо:
— Хорошо, что вовремя кончилась. Я думал, дольше будет бушевать.
— И я тоже.
Его вдруг поразила кошмарная мысль. Он кинулся в кусты, в гущу папоротника.
— Ты куда? — крикнул вслед ему Джек.
— Надо забраться повыше, на вершину пригорка! Далеко идти не пришлось — островки в море меч-травы были маленькие. Через несколько минут Том стоял на вершине.