Вратарь
Шрифт:
Вдоволь накупавшись, мы замирали над водой с удочками. Но мне почему-то не везло. Обычно я приносил домой только такую рыбешку, на которую мог польститься лишь кот Васька.
Не вышло из меня и охотника, хотя отец старался привить мне вкус к охоте. Вероятно, тут сыграл свою роль неприятный случай, едва не обернувшийся бедой для «того» мальчика. Как-то отец взял меня пострелять уток. Было оговорено, что мне разрешат пару раз выстрелить. И вот, вижу, отец протягивает двустволку:
– Стреляй! Только нажмешь один курок, вот этот. Понял?
Я кивнул и тут же забыл наказ отца. Неплотно прижав к себе
Зато я с удовольствием присоединялся к отцу, когда надо было куда-нибудь поехать на велосипеде. Мы вдвоем уезжали надолго, колесили по незнакомым дорогам, и это было чудесно: казалось, что открываешь новый мир, что за каждым поворотом тебя ждет что-то интересное, такое, чего вовек не забыть.
Мы прожили в Куйбышеве шесть лет, до 1945 года. И вот именно в эти годы я начал постепенно увлекаться футболом.
Эта игра уже тогда все больше гипнотизировала мальчишек. Мы начинали понимать ее прелесть, но, безусловно, еще только смутно догадывались об истинном величии футбола. Да и где нам было догадаться, когда мячом служили консервные банки, а настоящее футбольное поле рисовалось только воображением. Впрочем, фантазия послушно приходила нам на помощь. Покорные ее воле, мы воображали себя спортсменами, властелинами мяча. И благодаря этому, наши «дикие» матчи приносили желанную радость.
Потом кто-то принес мяч. И сразу же все пошло по-иному. Дело запахло настоящей игрой, недостатка в «футболистах» не было. Однако избыток полевых игроков приводил к тому, что каждый из нас в отдельности в общем-то довольно редко мог всласть поиграть мячом. Даже прикоснуться к нему бывало трудно. Находясь в поле, я порой даже завидовал младшим мальчикам, которым мы разрешали подавать мячи, когда они улетали далеко в сторону. Эти мальчики, находясь вне игры, чаще касались мяча, чем я, «футболист». И тогда мне пришло в голову, что было бы не худо стать в ворота: я мог бы, по крайней мере, все время общаться с мячом – ловить его, бежать за ним и ногой выбивать вперед. Я вспомнил Антона Кандидова – героя чудесной книги о вратаре. И вдруг захотелось попробовать стать таким же.
Если бы я только знал, что в эти минуты решал свою судьбу! Но мне, естественно, не могло прийти в голову, что когда-нибудь я буквально не смогу жить без футбольных ворот. Поэтому я занял место вратаря, расположившись между двумя кучками камней, просто так, без особого энтузиазма.
Побегав немного за мячом, несколько раз поймав его в руки и десятки раз не успев даже дотянуться до него, я быстро понял, что Кандидовым мне не стать и что вратарем вообще быть не очень приятно: падаешь, больно ударяешься, к тому же тебе иной раз попадает от игроков, если зазеваешься. И я оставил ворота с той же решительностью, с какой час назад избрал их для себя как самое желанное место в футбольной баталии.
Казалось, решение принято окончательно: буду возиться с мячом только в поле. Но прошло несколько недель, и мне снова захотелось попытать счастья в воротах.
На этот раз я задержался в них на несколько месяцев. Долговязый белобрысый мальчик, которому
Я гордился тем, что сам понял это и что в какой-то степени познал «тайны» вратарского искусства. Тепер, когда мы начинали футболить мяч, мое появление в воротах никого не удивляло. Ребята привыкли к тому, что Олег Макаров захватил место вратаря и оно безраздельно принадлежит ему.
Об этом не знали только мои родители. Я помнил печальную историю дяди Толи и не решался рассказывать дома о своих футбольных похождениях. Да что, собственно, было рассказывать: ведь те игры нельзя было еще назвать футболом, а то, что делал я, пока не имело ничего общего с игрой вратаря. Вероятно, все мальчишки переживали подобные увлечения и лишь немногие из них пошли за мячом туда, куда он решил повести их. Еще сам не придавая серьезного значения игре в футбол, я не решался говорить о нем с родителями. И надо сказать, что интуиция не подвела меня. Последующие события показали, что преждевременный разговор о футболе мог бы изменить всю мою жизнь.
Никогда не забуду сорок третьего года. Однажды кто-то из товарищей сказал мне:
– На «Локомотиве» собирают юных футболистов. Пошли!
«Локомотив» был в то время лучшим стадионом. Он находился возле вокзала. Сюда нередко приходили такие же, как я, мальчики, чтобы полюбоваться футбольным полем – настоящим. Но мы могли только любоваться им через забор – нас не допускали к нему. И вот теперь, оказывается, есть возможность ступить на него ногой не «тайного» наблюдателя, а чуть ли не хозяина. Ну кто мог устоять перед таким искушением!
Я пришел на стадион одним из первых. Нам сказали, что запишут всех желающих; хоть война еще идет, но жизнь уже налаживается и спорт тоже нужно возрождать. А коль так, значит, надо много спортсменов, и если мы хотим, то все в порядке – нас запишут. Так в возрасте четырнадцати лет я впервые стал членом настоящего спортивного общества.
Вскоре начались игры. Нам дали кожаные мячи и выпустили на зеленое поле. Словно стая галчат, мы весело носились по нему и горланили, призывая друг друга играть в пас. Я был полевым игроком – в поле теперь было интересней. Мячей хватало на всех, а бить по воротам ребята еще не умели. Так что вратарям приходилось скучать. Теперь мы старались поставить в ворота самых маленьких, чтобы самим избавиться от скучной обязанности.
Однако наше счастье длилось недолго. Мы лишь несколько раз потренировались, после чего было объявлено, что детская команда на время распускается. По какой причине – не знаю до сих пор. Но хорошо помню, как мы были разочарованы.
Пришлось вернуться к старым увлечениям. И вся зима была отдана хоккею. По-прежнему мы выезжали на лед в одних рубашках, не боясь холода, по-прежнему возвращались домой в царапинах и синяках, по-прежнему наши мамы хватались за голову при виде этих спортивных трофеев. Но оторвать нас от игры было невозможно.