Время кенгуру. Книга 2

Эм Михаил

Пересчет по головам показал наличие всех, присутствовавших в гостиной на момент ошибочной отправки:

1) граф Григорий Орловский — тот, кому и надлежало сюда отправиться, в отличие от остальных;

2) я, Андрей Березкин, сознательный путешественник во времени;

3) моя жена по 1812 году Люси Озерецкая;

4) ее горничная Натали;

5) ее отец, министр государственных имуществ Иван Платонович Озерецкий, мой тесть;

6) моя подруга Катька, случайная путешественница во времени.

Толстый предупреждал, что вследствие

протечек путь может оказаться ошибочным, но, насколько я понял, до этого даже не дошло. Дурацкий световой щуп утащил нас в пространственно-временную дыру, для нас (за исключением графа Орловского, разумеется) совершенно не предназначенную.

— Орловский?

— Андрей, ты здесь?

— Люська?

— Барыня? Да вот же она.

— Я тут. Со мной все в порядке.

— Рад слышать, доча.

— Катька, ты где?

— Я тут.

Сгрудившись в кучу, по колено в снегу, мы огляделись.

Мы находились в горах, причем весьма высоких. Вершины, увенчанные ледяными коронами, возвышались повсюду, куда ни кинь взор. По счастью, упали мы не на самую вершину, а на относительно ровное место — плато, вероятно, — однако наше положение было воистину плачевным. Определить, в каком времени мы находимся, было решительно невозможно: вокруг царило настоящее безвременье.

Но опасно было не безвременье, а холод, начинавший пробирать до костей.

— Григорий, первертор с тобой? — спросил я, начиная стучать зубами.

Граф вытащил первертор из кармана.

— Вызывай.

Из спасительного отверстия, прямо на снег, полилась розовая субстанция, протаивая под собой небольшую проплешину.

— Вызывать? — заинтересованно спросил Толстый, сформировавшись.

Он попытался подпрыгнуть, но провалился в снег по самую сумку.

— Забрасывай нас в другое место, ежкин кот!

— Протечка найтить здесь, — обиженно пояснил Толстый, принюхиваясь к снегу.

— Нет здесь никакой протечки! — заорал я. — Мы здесь все замерзнем, тогда тебе полный швахомбрий наступит. Немедленно перемести нас в более теплое место, а еще лучше обратно в Петербург, в 1812 год.

— Не перемещать, — пояснил Толстый. — Цилинистый вздуропак взрываться. Бум-бум-бум. Вы найтить протечка, тогда перемещать.

— Шарик зеленый давай, — взмолился я. — Который вертится. Лучше мы еще раз переместимся.

— Не перемещать. Нельзя перемещать.

Толстый виновато потянулся хвостом к первертору и начал потихоньку втягиваться вовнутрь. По собственной инициативе, такая сволочь.

— Стой, как там тебя! — заорал я. — Бриик-Боо, кажется… Теплую одежду хотя бы принеси.

Толстый втянулся уже по плечи, но все же напомнил, давно знакомое:

— Найтить протечка, иначе вселенный демонтировать.

После чего окончательно скрылся в отверстии.

— Бери, Андрей. У тебя с ним лучше получается беседовать.

Орловский стоически возвратил мне первертор, а сам принялся распаковывать багаж.

— На шесть человек я не

рассчитывал, — с улыбкой извинения произнес граф. — Но кое-что из теплых вещей предложить могу.

После чего из саквояжа были извлечены пара теплых курток и пара демисезонных курток, пара одеял и несколько комплектов теплого мужского нижнего белья.

— Одевайтесь, иначе замерзнете.

В результате распределения Люське с Катькой достались теплые куртки, Натали и Ивану Платоновичу — демисезонные куртки вкупе с одеялами. Мы с графом удовольствовались его нижним бельем, приобретя весьма пикантный вид. На головы накрутили какие-то тряпки, разорванные из еще одного предмета графского гардероба. Впрочем, нам было нее до модных изысков. Следовало как можно быстрее спуститься с гор. В долине климат должен оказаться более теплым, никто в этом не сомневался. Однако, до долины нужно еще добраться, желательно живым.

— Куда пойдем, Андрэ? — спросила Люська.

— Есть какие предложения? — спросил я у общественности на всякий случай.

Горы выглядели одинаковыми. В какой стороне находится ближайшая долина, было совершенно непонятно.

— Может быть, в ту? — предложил Иван Платонович.

— А почему в ту… — начал я, но тут увидел.

Во впадине между двумя вершинами, далеко за горизонтом, что-то сияло — я имею в виду, не в самой впадине, а на горизонте. Солнечная дуга будто уходила в небо, а потом возвращалась обратно, в то же место, из которого выходила. Это не очень походило на световой луч — тот был гораздо, гораздо меньших размеров, — но тем не менее…

— Полагаете, это световой луч, Иван Платонович? — спросил я.

— Не знаю, князь Андрей. Однако, нам стоит поторопиться, пока мы окончательно не замерзли.

Тесть был несомненно прав.

Мы встали в цепочку: вначале я, затем Иван Платонович, следом за ним женщины. Замыкал наше шествие граф Орловский.

— Минуту, — сказал я, вспомнив, что альпинисты обвязываются веревкой, чтобы в случае падения подстраховать товарища. — Григорий, у тебя случайно нет веревки?

Веревка случайно нашлась. Мы обвязались ей вокруг пояса и, прикрепленные друг к другу, заспешили по снежному насту к странной световой дуге на горизонте.

Я, через два часа

Через два часа передвижения с необустроенного горного склона Люська поскользнулась и поехала вниз. Все случилось так неожиданно, что остальные не успели зафиксировать свои ступни на снежном насте. Вследствие рывка поскользнулась Натали, идущая следом на Люськой, затем и Катька. Не удержался и Иван Платонович.

Так как мы находились в единой связке, ее середина провисла и заскользила вниз по склону. Лишь мы с графом Орловским не растерялись и одновременно упали в снег, головой к вершине, пытаясь таким способом затормозить падение наших товарищей. Выхватив из карманов ножи, мы воткнули их в снег, как можно глубже.