Время кумаруна
Шрифт:
Она молчала.
– Скажи что-нибудь. Я чувствую себя виноватым.
– Прости, я даже не догадывалась… Это так странно, что вы не целуетесь. Тебе не понравилось?
– Я не говорил такого. Это было необычно, но мне понравилось. Да, мне очень понравилось, и я хотел бы этому научиться так же, как это делаешь ты.
Влада зарделась. Он постоянно заставлял ее краснеть. Она на время позабыла о наготе, но, черт, она ведь была голая, и он жадно смотрел на нее в полумраке комнаты.
– А как же вы выражаете свои чувства в физическом плане? Если не целуетесь, то как начинаете, ну… телесный контакт?
–
– То, что мы делали, – целовались, а если изменить языковую форму, то я подарила тебе поцелуй, ну или ты мне.
– По-цэ-луй. Цэ-ло-вать-сэя. Я запомню.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Я боюсь тебя испугать. Честно признаться, этот по-цэ-луй настолько нов для меня, что я вижу себя таким жалким в твоих глазах… – печально произнес Эрик. – Ты никогда не встречала никого менее опытного в вопросах любви твоего народа. Я точно младенец вашей расы. По аналогии – то, как это принято у нас, наверняка испугает тебя, а я не хочу этого.
– Нет, я должна знать. И ты не выглядишь жалким в моих глазах. Просто я не была готова к тому, что все обстоит именно так. Я подумала, что ты не хочешь целовать меня. А это очень разные вещи – не хотеть и не уметь.
Эрик опустил голову и принялся вертеть в руке уголок одеяла, видно, подбирая слова. Он долго не решался, но все же произнес:
– У нашего народа вся сексуальная энергия сосредоточена в одном месте – экто.
Переводчик в ухе сообщил, что слово «экто» на русском означает «фаллос».
«Спасибо, хотя бы не “член”, – бросила мысленно Влада. – Не хотела бы я слышать это слово в своем ухе часто… Ну конечно, его экто, гигантский экто… Кто бы сомневался, что это центр наслаждений».
Она ничего не произнесла вслух, не желая прерывать его рассказ.
– Экто есть и у мужчин, и у женщин, они устроены по-разному, конечно. Ну, ты же все видела… Судя по твоей реакции, мужчины-элиопатинцы сильно отличаются от ваших, так?
– Да, это так. Но я не хочу это обсуждать сейчас.
– Хорошо, не будем. Все наши сексуальные утехи связаны с экто. Он многое умеет, но я тоже не хочу сейчас это обсуждать.
– А объятия, прикосновения, оральный секс?
– Я не понял, что означает «ротовой секс», мы не используем это. А объятия и прикосновения у нас не являются чем-то особенным, выражающим сексуальные чувства. Для этого мы пользуемся экто, в основном только им.
От обилия повторений «фаллос» в ухе она почти свыклась с этим словом.
– Различия между нашими культурами весьма значительны, – резюмировала она. – Скажи, сегодня ты не раз прикасался к моей руке. Это что-то значило для тебя? Или так же ты поступаешь со всяким, с кем общаешься?
Эрик опустил голову.
«Черт, это плохой знак».
– Я не хочу тебя огорчать, но и не могу врать тебе. Да, подобные прикосновения – это норма. Я могу дотронуться до любого человека – мужчины, женщины, с кем в данный момент веду разговор. Это означает, что мы внимательно слушаем собеседника и нам нравится тема обсуждения. Но общаясь с тобой, джейя, я вкладывал в прикосновения смысл. Они были приятны мне, чему я сам немного удивлен. Держать тебя за руку это не то же самое, что прикасаться к другим мужчинам и женщинам.
–
– Я хорошо понимаю тебя. Секс по любви – редкий дар. В моей жизни очень давно нет секса по любви… – Эрик поник.
«Бедный мой мальчик», – подумала Влада. Отчего-то ей уже не в первый раз было больно видеть его грусть. Она поняла, что сейчас вновь совершенно неподходящее время, чтобы расспрашивать о событиях на площади.
– А у тебя? – он задал неожиданный для нее вопрос.
«Вот так блин, он спрашивает меня об этом!.. Что ответить на такое? – метались ее мысли. – Давно ли у меня был секс по любви? Он застал меня врасплох, и сейчас я все испорчу, если скажу правду».
– Эрик, все сложно. Я не знаю, правильно ли ты поймешь меня. Возможно, наши традиции покажутся тебе дикими, как и некоторые ваши обычаи мне. Я довольно зрелая женщина, состоявшаяся. У меня был ошибочный брак по молодости. Мы расстались давно, и у нас не было детей. Но последние несколько лет я состою в отношениях. Мы не женаты, но живем вместе и спим в одной кровати. Мы хорошо понимаем друг друга. В нашем мире этого достаточно, чтобы считать его спутником жизни и быть довольной таким положением вещей. Но если ты спросишь меня – по любви ли у нас происходит секс, я не могу ответить тебе ни «да», ни «нет». Когда-то давно мы были близки и духовно, и физически, но уже довольно долгое время в наших сексуальных отношениях случился разлад. Мы не понимаем друг друга, и нас почти не влечет. Наши контакты редки, и я не ощущаю любви в эти минуты.
Эрик молчал, но чувствовалось его напряжение.
«Возможно, он ревнует?» – предположила Влада.
– Почему ты не сказала мне раньше?! Ты замужем! – не смог более сдерживать эмоции он. Его лицо исказилось.
– Нет, я не замужем, – попыталась она объясниться. – Мы не давали клятв верности. У меня не было возможности ничего объяснить тебе ранее. Ты спросил сейчас – и я тебе честно ответила. Я допускаю, что ты не так все понял…
Эрик резко поднялся на ноги:
– Мы цэ-ло-ва-ть-ся!
– Мы целовались, да. Но это не считается значительным преступлением в нашем мире, – сказала она ему, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.
– Но ты голая передо мной!
– А ты трахал на площади пять десятков женщин! – не сдержалась она. – Это считается целомудренным в вашем обществе?
«Черт! Ну, зачем я сказала так?» – ругала она себя мысленно, зная, что будет сожалеть о своих словах.
– Ты не понимаешь всего! – негодовал Эрик, при этом чувствовалось, что он готов разнести сейчас всю комнату, но сдерживает ярость. – Я не занимался с ними любовью, и не сплю в одной кровати ни с кем! Цэ-ло-вать-ся – это ничего не значит, да? Так зачем ты делала это со мной?! Я открылся тебе, называл тебя «ми джейя». Но для тебя это не имеет значения, ты замужем. – Он пристально уставился на нее, видимо, ожидая дальнейших объяснений. Его лицо перекосилось от боли и гнева.