Время проснуться дракону
Шрифт:
Предисловие,
или, вернее сказать, обращение автора к своим читателям.
Прошу внимания тех читателей, кто уже познакомился с первой частью Саги, как с отдельным произведением. Во-первых, благодарю вас за лестные для меня отзывы о книге, а также надеюсь, что и в дальнейшем вас не разочарую. А во-вторых, не составьте себе за труд перечитать конец первой части. Почти в окончании есть новые фрагменты, которые появились в том месте уже позже того, как первая часть была опубликована. Уж извините, так получилось, сюжет – он товарищ капризный. А персонажи и того хуже – стоит их сотворить и они тут же начинают
Интересного вам времяпровождения.
С нетерпением жду ваших рецензий. Анна.
Настанет день…
В Мир вернуться смерть, ужас и грязь
И Судьба соединит Детей Темного
…трижды… одним…
Тогда проснется Дракон…
…и возродится Надежда
Он станет Тем Кто Следует Впереди
Она его Парой…
За Первым всадником последуют Восемь
…кровь Восьми одна на тысячу тысяч
И только Пара данная Судьбой…
…укрепит тело и исцелит Душу…
…возрадуется Мир узрев спасение
Древнее пророчество неизвестного Оракула
записано на каменной скрижали, частично утрачено,
храниться в Обители Светлого, что в Валапийской
долине
Часть 1
Пролог
Дядюшка был несказанно щедр и внимателен, когда согласился оказать помощь юной дальней родственнице и принял-таки ее в своем доме. Так казалось… в начале. Но, подобными положительными качествами, как узнала в дальнейшем Вальса, приютивший ее родственник, в общем-то, не обладал.
В первый же день, как они с Гэмом обосновались в старом замке, стало понятно, что внимания на них обращают не более чем на дворовых котят. Никто не замечал их присутствия, и даже мрачные замкнутые слуги, молча, шмыгали мимо. Сам же дядюшка, за всю десятницу, что они гостили в его доме вдвоем, только раз вышел к вечерней трапезе, да еще, не далее как вчера, выразил свою заинтересованность к их занятиям по фехтованию.
И если в трапезной он разговаривал мало, но хотя бы был вежлив и выглядел вполне благообразным степенным господином, то вот его появление на галерее, где они с братом тренировались, Вальсу уже напугало.
Высокий и сухопарый, в развивающихся долгополых одеждах, он выглядел как Дух Возмездия из страшных сказок, которыми пугают друг друга дети, забившись зимним вечером под одеяло. Было заметно, что он старательно прячется от яркого солнца, держась самой глубины галереи, подходя к перилам только там, где они полностью попадали в тень от башни. А когда черное одеяние почти сливалось с густым сумраком и был виден лишь призрачный силуэт, Вальсе даже казалось, что глаза его в этот момент, отсвечивают красным. И этими мерцающими искрами он внимательно следил за девушкой, за каждым ее шагом, каждым выпадом, отвлекая от боя и настораживая. «Бр-р-р…»
И вот теперь, после десяти дней полного невнимания к ним, дядюшка вообще, призрев
Да-да, к ним просто подошел старший слуга, такой серый непримечательный дядька с тусклыми глазами, и невыразительным обыденным тоном, каким принято докладывать о поданной трапезе или подготовленной к выезду карете, сказал, что хозяин велит молодому господину покинуть его дом не позднее чем через час после оглашения оного приказа.
Вальса попыталась возразить:
– Как же так можно? До ближайшей деревни почти полдня пути и Гэм может не успеть добраться туда до ночи!
На что тот немного помолчал и тем же блеклым тоном, только ответил:
– Время уже пошло, молодая госпожа. Не стоит гневить господина магистра.
Ну что им оставалось делать?! Действительно, с таким могущественным магом, как дядюшка, и не поспоришь…
Они вместе кинули вещи Гэма в его дорожный мешок и без долгих прощаний, на которые уже не оставалось времени, расстались. Брат понесся вниз в конюшню, а она, едва сдерживая слезы, поплелась наверх – в свою комнату.
Сначала, по приезду, когда девушку проводили в это «воронье гнездо», как она с ходу обозвала предоставленную спаленку, Вальса ее не оценила, посчитав, что это очередной пренебрежительный жест дядюшки – уж больно далеко от основных покоев она располагалась. Но вскоре, побродив по другим комнатам, коридорам и переходам этого странного дома, она иначе стала глядеть на предоставленное ей жилище.
Занимающая самый верх западной башни комната была невелика, но, что удивительно, имела собственный маленький очаг. Его тепло да яркий дневной свет, льющийся беспрепятственно через высокие узкие окна, бывшие когда-то бойницами, делали ее уютной и приятно удобной, в отличие от других бесчисленных помещений мрачного замка.
Сегодня же оказалось, что у этой комнаты есть еще один плюс – одно из окон выходит прямо на Надвратную башню и подвесной мост. А дощатый настил, проложенный через Черное болото, окружающее замок, вообще, как на ладони. Она хотя бы сможет увидеть, как уезжает Гэм и помахать ему рукой!
Но благодарить за это она будет Всемилостивейшего Светлого, а не мерзкого дядюшку, который выгнал брата!
Она зажгла свечу перед маленькой фигуркой из полированного серебра.
Первый же брошенный на статуэтку взгляд заставил сердце девушки сжаться от нахлынувшего осознания одиночества и пронзительной тоски по утраченной заботе близких. Эта серебряная фигурка была одной из немногих ценных вещей, наследием знатного рода, которая сохранилась у них в семье, и которую именно ей отдал отец, когда она уезжала из дома.
Но время не ждет, и, не давая воли своим расстроенным чувствам, она опустилась на колени и зашептала молитву, приблизив лицо к изваянию Светлого так близко, что тепло маленького пламени коснулось ее губ.
Да, зашептала. Уж не зная почему, но Вальса была просто уверенна, что дядюшке не понравилось бы, что она в его доме взывает к Светлому.
Прочитав молитву, она принялась просить за брата – за его дорогу безопасную, чтобы ни зверь, ни злой человек не встали у него на пути. За долгий вечер, чтоб ни дождь, ни тучи не укоротили и без того короткий осенний день и не помешали Гэму добраться дотемна до какого-нибудь людского жилья… хотя бы до той маленькой хижины, толи дровосека, толи охотника, что они заприметили по дороге сюда.