Время созидать
Шрифт:
А в толпе перед Речными воротами кричали, что Даррея – это город тысячи возможностей:
– Да – торговле с южными островами Архипелага!.. Покупайте акции Южноадрийской торговой компании!..
– Эфф Миро дает займы под самые низкие проценты! Контора на Шелковичной улице! Эфф Миро…
– Вступайте в адрийскую армию! Адрийская армия – путь к славе и победам! Гарантируем…
– Банк Республики – самый надежный банк в мире!
– Гарольд Арро сразится с медведями пятого дня! Спешите купить места!
– Сенатор Алисия Келлин обещает, что к двести двадцатому году
– Хоть весь город обойдешь – раков лучше не найдешь!..
– Земли западного Рутена должны принадлежать Республике! Сенатор Рон Тарсо призывает…
Саадар не поморщился, даже бровью не повел – сколько уже наслушался таких речей! В громкие слова он, конечно, не верил, но твердо знал, что здесь, в этом муравейнике, какая-нибудь возможность да подвернется тому, кто внимательно смотрит по сторонам.
Поэтому он с любопытством слушал разговоры вокруг.
День как будто не ярмарочный, а народу-то! Телеги и подводы стояли в ряд перед воротами, а торговцы – кто смирно, кто нет – ждали своей очереди заплатить пошлину. Рядом возмущенно переговаривались двое, им вторили другие голоса. Никто не знал, отчего не пускают через ворота, все друг друга пихали, кричали, кто-то ссорился, кто-то даже вопил, что у него пропадает ценный груз. Какой-то человечек сновал в толпе, продавал обереги в виде мужских членов, Саадар еле от него отвязался.
Пахло речной водой, затхлой сыростью, несло откуда-то гнильем и чем-то сладковатым – как будто мертвечиной. Сине-белые республиканские флаги уныло трепыхались на ветру.
И вдруг откуда-то стройно грянула песня:
Кукушка Считает годы мне. Смеется: Погибнешь на войне! Но я отвечу: Вернуться мне домой Пусть будет трудно. Но я еще живой!Саадар смотрел поверх голов, как идут мимо – нога в ногу – солдаты в синих мундирах, как на тонконогих поджарых жеребцах проезжают офицеры. Блестят в кислом свете серого дня начищенные штыки. И вся толпа, которая возилась, шумела, говорила, – вдруг разом смолкла.
Какой это отряд? И куда они отправляются?.. Саадар смотрел вслед людям, которые могли быть его сослуживцами… Его пихнули в бок:
– Хватит зевать, деревенщина!
Оказывается, отряд давно уже прошел. Саадар пробормотал: «Простите» – и побрел вперед, глядя поверх чьего-то вихрастого затылка.
За воротами открывалась широкая площадь, ровно замощенная хорошо подогнанными каменными плитами и, на удивление, довольно чистая. Саадар одобрительно покачал головой: город явно строили со знанием дела. Улицы широкие – баррикаду не возвести, прямые – сложно скрыться бунтовщикам. Только башни эти несуразные – они для чего? Не воевать же…
Что говорить, хороша столица! Вот и дома – высокие, в четыре,
Да, это не сонный ражад, где он жил в детстве, не маленькие деревушки и селения, где ему приходилось перебиваться случайными заработками, не южные провинции, куда забросила его жизнь вместе с отрядами генерала Оредо, и не выжженные земли Рутена… Здесь улицы были полны прохожими: разносчики сновали туда-сюда, торговали с лотков, тоненькие девчонки продавали букетики маргариток.
Саадар купил один такой – для сестры. Они не виделись давно: слишком далеко разбросала жизнь всех многочисленных братьев и сестер семьи Мариди, и младшая Джалия оказалась замужем за купцом из столицы.
Где она жила, знал лишь примерно. Найти бы местный отдел Канцелярии… Когда спрашивал у прохожих, ему отвечали – кто-то обстоятельно и охотно, кто-то – недовольно. А многие вообще косились с подозрением и говорили, что сами не знают город.
Наконец какой-то старик указал на приметное здание, похожее на гранитное надгробие.
С помощью чиновника с такой кислой рожей, будто ему под дверь нагадили, Саадар все-таки узнал нужный адрес, хотя и пришлось заплатить приличную мзду.
Недружелюбно встретила его столица. Начинающимся дождем и липким, совсем не летним холодом, от которого ныли кости – в конце концов, он уже не мальчишка.
Саадар досадливо поморщился. Как время-то идет! Оглянуться не успел – вот и срок службы в армии – долгие двадцать пять лет! – подошел к концу, и ему всучили не слишком-то пухлый мешочек с монетами, пару башмаков и теплый плащ, да и отправили восвояси.
Но в родные края Саадар так и не вернулся. Он почти и не помнил пыльную сухую степь и становище, постоянные кочевки, кислое кобылье молоко, заунывные песни. Он не молился Великому Сунне, не носил на шнурке его Глаз, не отпускал бороды, а вино пил, как и любой воин Республики.
И в столице у него все-таки была сестра.
Порядочно проблуждав и едва не отчаявшись, он нашел улицу, где жила Джалия.
Это был тихий переулок – видно, что живут тут люди состоятельные, не богачи, конечно, но денежку имеют немалую. Дома крепкие, каменные, и дом Джалии – тоже аккуратный, с добрым, чисто выметенным крыльцом. Настоящее семейное гнездышко, усмехнулся про себя Саадар, попомнив дымную, наполненную чадом юрту деда.
В переулке было пусто, да в такую погоду и неудивительно. Только дворняга сидела, вымокшая, под крыльцом, глядя на Саадара печальными глазами. Почему-то ему показалось, что собака эта похожа на него самого.
Он постоял перед дверью, разглядывая тяжелое железное кольцо, и наконец постучал.
Ему долго не открывали, но Саадар слышал, что кто-то там, за дверью, ходит, звучат приглушенные детские голоса и быстрый шепот.
– Я ищу Джалию Мариди! – громко произнес он и еще раз стукнул в дверь. – Я ее брат Саадар!