Время созидать
Шрифт:
Вдруг Саадар остановился, прислушиваясь, повел головой в сторону. Тильда хотела спросить, но он красноречиво приложил к губам палец, велев молчать. И тогда она услышала в отдалении какие-то звуки, тонущие за рокотом воды.
Арон испуганно вздохнул рядом, и Тильда едва успела зажать ему рот.
– Наверх, – прочел ее мысли Саадар. – Знаешь, где ближайший выход?
Тильда кивнула, лихорадочно оглядываясь. Тоннель шел прямо, но чуть ниже, на другой стороне, из темноты влажно блеснули в тонком луче света скобы лестницы.
– Вон там!..
Бежать
– Ну, чего ж ты встала?!
Саадар подхватил Арона на руки и смело прыгнул прямо в бурный грязный поток.
Несколько страшных мгновений – и он с сыном на той стороне.
Тильда подоткнула юбки повыше, стянула чулки, лишь на миг подумав о том, что неприлично мужчине видеть женские голые ноги и тем более – панталоны, и подняла факел над головой.
– Руку! – одними губами проговорил Саадар.
Не раздумывая, Тильда прыгнула вниз, и холодная жижа сбила бы ее с ног, если бы не Саадар, который держал крепко. Ноги скользили в зловонной грязи, на той стороне Арон тихо охнул, но Саадар почти сразу сильным рывком вытянул ее наверх.
А там и лестница, и выход, и блеклый свет раннего утра.
Задвигая каменную плиту в полу каких-то развалин, Тильда в изнеможении опустилась прямо на груду битого камня, поросшего сорной травой. Но лишь на мгновение – Саадар поднял ее и потянул в сторону, к шуму, к толпе, к людям. К свету – из темноты.
Часть четвертая
Окна и двери
1
Они выбрались наружу в Застенье и быстро затерялись среди толкающихся на узеньких переулочках бедняков. Тут на грязных, растрепанных людей никто не обращал внимания. Вокруг – нищая, пьяная, срамная толпа: девки, продающие за гроши свое тело, старьевщики, попрошайки всех мастей.
– Надеюсь, спасать нас тебе надоест не скоро, – проговорила Тильда, когда они были уже далеко от выхода из канализации.
– Всегда к твоим услугам, моя госпожа. – Саадар остановился, посмотрел на них с Ароном и вдруг отвесил неуклюжий шутливый поклон, снимая воображаемую шляпу. Тильда, сама не зная почему, ответила ему грациозным реверансом. И оба расхохотались, глядя на усталые чумазые лица друг друга.
– Замечательно! Теперь меня вряд ли кто-то узнает.
– Особенно ежели ты не станешь болтать, как ученая, – заметил Саадар.
– А как? Так, шоль? – Тильда усмехнулась. – Получше твово умею, ты не боись. Справлюсь!
Саадар только покачал головой.
–
Саадар выудил откуда-то кусок клетчатой ткани, засаленный до блеска, велел повязать вокруг головы, спрятав волосы. В иное время она бы побрезговала подобным, но сейчас, когда юбки пропитаны сажей и грязью, это не имело значения.
– И куда мы?
– К одному человеку. Переждем немного, чтобы не отсвечивать, и двинем ввечеру. Он нас выведет за город. Я ж это… заранее подготовился – ну, на всякий случай, всякое ведь бывает… Да ты его знаешь, это Бертрам со стройки. Никто там вас пальцем не тронет. Слово.
И столько силы было в этом его простом «слово», что Тильда поверила. Да и Берта вспомнила: неглупый работящий парень, честный и смекалистый – во всяком случае, казался таковым.
Держа ладонь на рукояти шпаги, Саадар пробирался по узким проходам, оглядываясь и проверяя, идут ли они с Ароном за ним. Потеряться здесь – удовольствие не самое приятное и, возможно, последнее в жизни.
Тильда редко бывала в Застенье. Когда-то давно здесь жили уважаемые, богатые люди, но постепенно из-за обилия мануфактур рядом район перестал быть модным, и его заселили сначала рабочие, потом, когда мануфактуры перенесли вниз по реке, бедняки. Красивые некогда дома ветшали и разрушались без надлежащего ухода. В кучах мусора, покрывающих древние плиты парадных залов, рылись отощавшие псы, среди мраморных колонн сушилось белье, а ничуть не потускневшая мозаика служила холстом для многочисленных поколений юных художников.
Это был район домишек, скроенных из чего попало, кривых, скособоченных лачуг, в которые кучно набивались бедняки. Вот дети смотрят из гнилых пастей жилищ, которые и домами назвать нельзя, сверкают голодными и злыми глазищами. От этих липких взглядов Тильда все сильнее сжимала руку Арона, а тот шел следом покорно и устало. Она думала, что надо отдохнуть, найти еду и хоть какой-то уголок, где Арон сможет поспать. Сын выглядел бледным и измотанным, и сердце у Тильды было не на месте.
– Вот ты такая шишка была, а занималась только своим храмом, – вдруг произнес Саадар, пнув задержавшуюся на его дороге крысу.
Тильда ответила не сразу:
– Что же я должна была делать со всем этим?..
Рассадник жутких болезней, преступное «дно», где люди – уже не люди, хуже. Застенье расползалось за пределы Дарреи, как вытекший из стухшего яйца желток. Будь она на месте Дорана Айхавена, то непременно бы расселила обитающий здесь народ – хотя бы потому, что город рос и ему нужны были эти земли. Но, кажется, у господина Айхавена были надежные друзья в Сенате, получающие с Застенья немалую выгоду.
– Не знаю. – Саадар пожал плечами. – Это тебе виднее. А я знаю, что людям тут хуже, чем в хлеву.