Время волков
Шрифт:
— Чтобы я не скучал в дороге, лучше запасись хорошим, крепким вином в большом количестве. Таким крепким, чтобы я не протрезвел до конца пути и не выпотрошил всю твою команду. А заодно прихвати и обещанных рабынь, да побольше, двух может не хватить, на тот случай, если вино все же окажется недостаточно крепким. Только не включай это все в счет моей оплаты, поскольку нужно это не мне, а тебе и твоим людям, если ты, конечно, хочешь добраться до Антиллы в целости и сохранности.
Вид у Икха стал жалким, он интенсивно кивал
— Конечно, конечно.
Эти слова вырывались у него с шипением, и казалось, будто он говорит: «кшшо, кшшо».
— Теперь вернемся к моей оплате.
— Какую женщину хочешь получить?
— Антилльскую царицу. Икха опешил.
— Зачем она тебе? Я не могу отдать ее. Нет, ты же понимаешь, мой государь не позволит, она его давний враг. Ну, разве что дать тебе с ней поразвлечься, но потом мне все равно придется забрать ее.
— Забирать потом будет нечего.
Икха затравленно посмотрел на меня, видимо, осознав, что ради удовлетворения простой похоти я не отправлюсь так далеко.
— Нет, нет, я не могу позволить тебе убить ее! Это удовольствие должно достаться лишь моему царю как победителю Антиллы.
Икха почти плакал, было видно, что ему очень хочется привезти с собой такого сильного и непобедимого бойца, каким я ему казался, и в то же время он действительно не может выплатить мне ту цену, которую я затребовал.
— Это невозможно, может быть, ты согласишься на что-нибудь другое?
— Бессмысленно продолжать разговор, мою цену ты знаешь, найдешь меня, если захочешь.
С этими словами я поднялся из-за стола и направился к двери, обдумывая на ходу, где мог бы найти меня Икха, поскольку я нигде не остановился и даже не знал, где это можно сделать. Тут я вспомнил о своем серебре, которое делили разбойники, перед тем как я обратился в Зверя. Оно осталось в той таверне и станет платой тому, кто будет наводить там порядок после моего разгула. Хорошо еще, что за сам путь на Медовый Остров я уже расплатился. Но теперь мне не на что было купить провизию для угаса. Придется ограбить какого-нибудь крестьянина и подтвердить нехорошую славу волколаков как завзятых угонщиков скота. Обдумать это я не успел, поскольку уловил запах гадирца, нагонявшего меня.
— Подожди меня, воитель, — зашелестел сзади голос Икхи, — я обдумал твое предложение.
Я резко остановился и обернулся. Икха с разбегу налетел на меня и отскочил назад с перекошенным лицом.
— Я согласен на твое условие, — пролепетал Икха.
— А твой царь тоже согласен? — спросил я.
— Не беспокойся, ты получишь царицу. Моему государю я смогу все объяснить. Только обещай, что убьешь ее не сразу, а дашь моему царю допросить ее.
Глупо пытаться обмануть оборотня, умеющего читать мысли. Я уловил ложь. Икха был готов наобещать все, что угодно, лишь бы привезти меня в Антиллу. Ну что ж, значит, и я не обязан соблюдать
— Как скажешь, Икха.
Остаток ночи я провел в какой-то каморке с маленьким оконцем, куда пристроил меня гадирец. Впервые оставшись в одиночестве после случившегося, я долго сидел у окна, размышляя. В маленькой пещере Эринирских гор на севере Медового Острова я рожден был не для зла. Волчата рождаются на свет для простой и счастливой жизни среди своих соплеменников. Почему же судьба ведет меня по грани света и тьмы, почему за мной всегда остается кровавый след?
Но горестные мысли сменились вскоре новыми переживаниями: сквозь оконце я увидел звезды, далекие и холодные, будто разбрызганное в пространстве жидкое серебро. Я смотрел на них, словно видел впервые, замечая, как мерцают они и кружатся в поразительном хороводе. Так просидел я всю ночь, почти не дыша, в полной тишине, погрузившись в бездумное созерцание прекраснейшей в мире картины. Так впервые я услышал тихий шепот времени, протекающего сквозь мое сознание, впервые увидел, как ледяная Вечность сковывает мою душу, впервые понял, что тьма действительно существует. И теперь я — вместилище этой тьмы.
И торжество, не мое, а того существа, что жило во мне, взметнулось ввысь, к так любимым им звездам.
Я — бессмертен! Я — всесилен! Я — непобедимый воин Альбиона!
На следующее утро я отвел угаса к старому моряку, с которым прежде сговорился о ладье. Я нашел его в хижине, он недовольно вышел, щуря глаза.
— Вроде бы завтра еще не настало, — зевнул он.
— Обстоятельства изменились, старик. Тебе придется плыть без меня, только с угасом.
— Э, нет, — замахал руками моряк. — С таким чудищем без тебя не поплыву.
— Поплывешь, — уверил его я. — Я заплачу тебе столько, что поплывешь. Не бойся, старик, ты с ним справишься. Он будет слушаться тебя, я с ним договорюсь.
— А ежели соглашусь, так куда его там девать?
— Ты, главное, отвези его на Медовый Остров, а там просто выпусти. Он сам дорогу найдет. Возьмешь с собой тушу быка, и угас никого не тронет. Он слишком ленив, чтобы нападать на того, кто не хочет быть съеденным, когда рядом лежит еда, неспособная к сопротивлению. Напои его снотворным, чтобы занести на твою ладью, не то еще идти не захочет. Они, что волки, терпеть не могут моря.
— Так ты и за быка заплатишь мне? — поинтересовался старик.
— Я заплачу тебе очень хорошо, старый, так что и ты, и твои сыновья нужды потом знать не будете. Но если ты коняшку не довезешь, в море скинешь или здесь бросишь, я найду тебя и…
— Не дело говоришь, — перебил меня старик. — Я свою работу знаю. Я почитай с пеленок здесь живу и хожу к берегам Медового Острова, да никто еще не обиделся, что я плохо это сделал. Плати вперед и скажи, как с твоим чучелом обращаться. А потом ступай себе с миром.