Время волков

Ворон Алексей

Вдруг Кийе показалось, что впереди она увидела плащ городского стражника. Решив, что нашла наконец своих телохранителей, она начала пробираться вперед, а достигнув стражника, вцепилась в его плащ, чтобы ее вновь не оттеснила толпа. Хозяин плаща обернулся и, схватив ее за предплечье, громко расхохотался. Кийя увидела его лицо и внезапно поняла, что человек, державший ее за руку, был не из ее свиты. Стражник потащил ее сквозь толпу, крепко сжимая предплечье. Кийя закричала, требуя ее отпустить, но он только хохотал. И все вокруг хохотали, и крик ее тонул в общем гомоне. Наконец

стражник вытянул ее из толпы и подтащил к одному из костров перед шатрами в центре площади. Вокруг костра сидели еще трое воинов из городской стражи. Не обращая внимания на сопротивление Кийи, стражник усадил ее рядом с собой и, крепко обняв, начал целовать. Она почувствовала на своей груди его мокрый рот и завизжала от отвращения. Стражник удивленно отстранился от нее, его друзья гоготали. Стражник сказал своим товарищам:

— Благородная дама решила развлечься.

— Отпусти меня! — закричала Кийя.

Она хотела сказать ему: «Я твоя царица!», но не осмелилась навлечь на себя такой позор.

— Что, красавица, старый муж опротивел, да? — поинтересовался стражник и снова попытался ее поцеловать.

Кийя оттолкнула его. Будто не замечая ее возмущения, стражник ласково спросил:

— Ты не хочешь здесь, да? Пойдем тогда в шатер, когда он освободится.

— Немедленно отпусти меня, — повторяла Кийя и внезапно заплакала от стыда.

— Нет, — рассмеялся стражник, — ты сама вцепилась в меня. Разве ты не хотела меня? — и пояснил товарищам: — Едва плащ с меня не содрала от страсти.

В это время полог шатра зашевелился, и стражник сгреб Кийю в охапку, прошептав:

— Теперь наша очередь.

Кийя закричала, пытаясь вырваться из его рук, но никто не обращал на нее внимания. Все громко кричали, из шатров, окруживших костер, доносился женский визг, гремела оглушительная музыка, а стражник даже не думал ее отпускать.

Из шатра вышел мужчина в одежде офицера, обнимая на ходу юную девушку, щебетавшую что-то звонким, пронзительным голосом. Кийя оглядывалась по сторонам в надежде увидеть Друза или своих телохранителей, но не могла различить лиц в толпе. Стражник потащил ее за собой в шатер, у входа она задержала взгляд на лице обнимающего девушку офицера и внезапно узнала его. Это был посланец Верховного Главнокомандующего. Кийя не успела обдумать последствия этой встречи и закричала:

— Кармах!

Молодой офицер удивленно оглянулся, поймал взгляд Кийи, взял ее за подбородок, вгляделся в глаза. Кийя спохватилась, осознав, чем может грозить ей узнавание, попыталась увернуться. Стражник отпихнул офицера плечом, пренебрежительно бросив:

— Это моя женщина, господин.

Но Кармах уже узнал царицу. Как удалось это ему, ни разу не видевшему свою властительницу без грима, Кийя не знала. Узнал ли он голос царицы или ее чудесные глаза, теперь уже было не важно. Кармах прошипел, брызгая слюной:

— Шлюха.

И ушел, смешавшись с толпой.

Кийя понимала, что если окажется внутри цветастого шатра, то ее телохранители уже не смогут найти ее. Стражник бросил монетку старухе, равнодушно взирающей на упирающуюся женщину, в уплату за использование ее шатра, и

попытался втолкнуть Кийю внутрь, но она, извиваясь, словно змея, царапалась и кусалась, даже не осознавая, что с ней происходит. Это продолжалось довольно долго, а стражнику так и не удавалось затолкнуть женщину в шатер. И тогда он ударил ее. Не сильно. Это была просто пощечина. Но Кийю так шокировала внезапная боль, что она потеряла волю. От боли и обиды слезы брызнули у нее из глаз, она рухнула на колени. Внезапно все прекратилось. Она лишь увидела, как изо рта стражника, ударившего ее, потекла струйка крови, и в тот же миг ее подхватили чьи-то руки. Она узнала Друза сразу, просто по запаху его кожи. Он нес ее куда-то, а позади него слышались вопли и звон оружия. Она попыталась обхватить Друза за шею, но внезапно лишилась чувств.

Друз решительно двинулся к домам, расталкивая гуляющих одной рукой, другой он нес безжизненную Кийю, словно ребенка. Схватка позади него закончилась, его воины убили стражников, вставших на защиту своего товарища. Теперь они шли, окружив командира, держа в руках оружие, готовые к тому, чтобы применить его, защищая жизнь своей госпожи. Толпа, насладившись кровавым зрелищем, приветствовала победителей.

В дверях одного из ближайших домов стояла пожилая женщина, с любопытством рассматривая толпу. Жители этой части города в большинстве своем были бедны, им нечего было прятать, двери домов редко запирались, и в приближающихся грозных временах они видели лишь одного защитника и заступника — свою божественную царицу Гелиону.

Друз, недолго думая, толкнул дверь и вошел в дом. Хозяйка завизжала и кинулась следом за Друзом. А вслед за ней в дом вошли остальные телохранители царицы и захлопнули дверь.

— Помоги моей госпоже, женщина, — приказал Друз.

— Как посмели вы вломиться в мой дом! — закричала хозяйка жилища и хотела выбежать наружу, но Арг, один из телохранителей царицы, преградил ей путь.

— Мы не причиним тебе вреда, — сказал Друз. — Помоги моей госпоже, потом мы уйдем.

Женщина развернулась и, презрительно оглядев Кийю, сказала:

— Я не лекарь, чем я могу ей помочь? Я видела, что она была с солдатами.

Один из воинов ударил женщину кулаком. Она упала на пол и зарыдала. Арг сам нашел в ее доме кувшин с водой и протянул Друзу, так и державшему Кийю на руках.

Друз уложил Кийю на старую подстилку (мебели в этом доме не было), смочил ее лицо водой. Кийя пришла в себя и недоуменно оглянулась. Такого бедного жилища ей еще не доводилось видеть. Стены дома давно пошли трещинами. В тяжелом воздухе висели запахи отбросов и плесени. |

Покрывало сползло с головы Кийи. Хозяйка ахнула:

— Жрица! Ах ты… — старая женщина зажала себе рот рукой, едва сдержав ругательство.

Оскорбить жрицу или жреца означало навлечь на себя гнев богов. Но увидеть жрицу ночью, в толпе гуляющих, в сопровождении мужчины, это было немыслимо. Как же низко она пала! Женщина бросила презрительный взгляд на Кийю и отвернулась. Если жречество докатилось до такого непотребства, то неудивительно, что боги гневаются и заставляют горы сотрясаться.