Время волков

Ворон Алексей

Айлитир скользнул взглядом по лучу света.

— Отступай, я прикрываю тебя! — надрывно закричал Чибис.

— Глупо идти по мосту, выстроенному неизвестно кем.

— Иди же, Гвидион! — фамильярно завопил Идущий, отбиваясь одной рукой от наседающей тьмы, другой пытаясь подтолкнуть мага к мерцающему мосту.

— Это может быть ловушкой!

— Хуже уже не будет! Давай же, господин мой, отступай к мосту.

Чибис рубанул наотмашь серебряным мечом. Раздался пронзительный визг, к ногам Гвидиона упала рука в черном рукаве. То, что скрывалось под темной тканью, шевелилось и тянулось, норовя ухватить мага

за край плаща. Тяжело вздохнув, клубы мрака отхлынули, но тут же с новой силой выплеснулись из Тумана. Айлитир, проявив недюжинную силу, втолкнул Гвидиона в мерцающий свет. И наступило ослепление. Холод. И невероятная легкость.

Их выбросило в поле, заросшее цветущими маками. Гвидион вскочил, озираясь, все еще сжимая в одной руке ясеневый жезл, в другой — меч. Вспомнил: в луче света ему мерещился силуэт женщины, протягивающей к нему руки. Чибис приподнялся на локте, оглянулся вокруг, внезапно откинулся на спину и расхохотался. Гвидион изумленно уставился на него. «Надо же, он умеет смеяться, ну впрямь, как мой брат». Впервые сравнение Идущего с Бренном не вызвало в маге возмущения. «Если бы Бренн не ушел в тень, он был бы таким же!» Айлитир продолжал хохотать, потом успокоился, придал лицу прежнее выражение вечного недовольства и пояснил:

— Мир Маков!

Спасительный луч света выбросил их в один из самых замечательных и маленьких мирков, похожий на волшебную страну снов, где обитают счастливые и бездумные существа, полностью отдавшиеся волнам безудержного, бессмысленного и запредельного счастья. Этот Мир представлял собой огромное поле, заросшее цветущими маками, под бескрайним голубым небом. Зеленая трава, красные маки, голубое небо и легкость бытия, близкая к безумию. И каждый обитатель этого Мира может по своему желанию ощутить себя в полном одиночестве на этой поляне или в обществе таких же, как он, счастливых существ.

Айлитир поднялся с земли, оглянулся и уверенно заявил:

— На помощь нам пришла Княгиня Айлитир, больше некому. Немногие могут выстраивать мосты сквозь пространство, находясь при этом вне его. — Идущий поднял глаза к небу и с наслаждением вдохнул чистейший воздух, который казался целебным после гнилых туманов Игласа. — Думаю, долина маков выведет нас к Оликане. Надеюсь, твой родич, господин мой, нас все-таки примет.

Плащ Идущего пропитался на плече кровью. Айлитир проследил взгляд Гвидиона, пренебрежительно отмахнулся:

— Ерунда, чуть полоснуло.

Гвидион и сам видел, крови немного, и она уже высохла, просто царапина. Но вид крови на плече человека с белыми волосами вызывал неприятное чувство. Маг вспомнил, как умирал его брат. Второй раз он такого зрелища не выдержит, пусть Идущий только лишь жалкое подобие Бренна, лишь слепок с его собственной памяти, но…

Айлитир заупрямился. «Слишком гордый», — решил Гвидион, потом сообразил: человеческая внешность Идущего существует лишь в его собственном воображении. У Айлитир нет даже крови. Ранена не плоть, а душа.

Айлитир пренебрежительно пояснил:

— Ничего, в Оликане все излечат.

Гвидион бывал в Мире Маков лишь однажды и очень давно. Когда еще не было Переходов, он пришел сюда, странствуя между Мирами в сопровождении Князя Айлитир, того самого, который создал Айлитир-дун. И тогда здесь было такое же пронзительное небо и безумные глаза красивейших

существ, захлебывающихся счастьем.

В те времена Гвидион был слишком энергичен, слишком охвачен желанием действовать, творить, созидать, Мир Маков показался ему невыразительным и скучным. Теперь, идя вслед за бесстрастным Айлитир с бледно-серыми, словно у Бренна, глазами, Гвидион с грустью думал:

«Давно пора было покинуть Верхний Мир. И что меня там так задержало? Когда все закончится, и я стану вновь свободным от свалившихся на меня дел, я вернусь сюда и останусь здесь надолго. Я изменю течение времени и буду целую вечность идти по этому полю из маков, дышать этим пронзительным летним воздухом, ослепленный ярким солнцем. Здесь я проведу долгие годы, и тогда мои печали исчезнут, эти маки смогут развеять их».

В Мире Маков их никто не встретил, лишь Чибис настороженно принюхивался, присматривался и, наконец, подтвердил, что тропа, ведущая в Оликану, все еще существует.

«Итак, все-таки Оликана, — в волнении думал маг. — Не туда ли я и сам направлялся? Как еще примет меня мой родич?» Вспомнив про Фоморов, Гвидион неожиданно сообразил, что их нападение оказалось ему на руку. Хотя причины их вражды ему неизвестны, но столкновение с ними подтверждает, что он не состоит в союзе с Балором, а то у некоторых возникают неуместные вопросы по этому поводу.

Оликана появилась неожиданно, словно долина маков вела как раз к ней. Странники вышли к быстрой реке и увидели на противоположном берегу белый город, от которого исходило сияние. Гвидион различил островерхие башни из белого камня с высокими стрельчатыми окнами и сразу вспомнил полное название этого Мира — Чертоги Ослепительного Света Оликана. За городом вдали виднелось море. Через реку перекинут стеклянный мост — единственная защита Оликаны. Ступить на него мог лишь тот, в ком не одержала торжество тьма. Гвидион бывал здесь и прежде и каждый раз с содроганием ожидал этого испытания.

«Мы всегда были друзьями», — сказал себе Гвидион для ободрения, но, даже будучи давним другом короля Оликаны, он ступил на стеклянный мост с замирающим сердцем. Сияющие белым светом купола и башни Оликаны слепили торжеством, такие картины снятся лишь самым чистым, самым высоким душам. Гвидион почувствовал, как белое крыло коснулось его души, и с облегчением подумал: «Оликана все еще принимает меня».

Дальнейший путь Гвидион, ослепленный белым светом, практически не помнил. Он очнулся в комнате с полом, выложенным черными и белыми квадратами в шахматном порядке. Пространство было по-прежнему наполнено светом, легким, искрящимся. В узкие стрельчатые окна чертога вливался пламенный закат. У одного из окон стоял высокий человек с красивыми и удивительно правильными чертами лица. Глаза его, огромные и глубокие, приветливо смотрели на гостя.

— Был ли случай, чтобы ты явился не на закате, Сын Богини? — спросил вместо приветствия король Оликаны теплым, мягким голосом.

Гвидион тяжело вздохнул, не ответил, лишь молча поклонился. Айлитир тоже поклонился, отступил, демонстрируя, что он только проводник.

— Ты только взгляни, как пылает над морем закат, — произнес король Оликаны.

Гвидион подошел к окну и внимательно посмотрел на горизонт, охваченный пламенем заходящего солнца. Багровое светило, словно гигантская клюквина, повисло над морем.