Время вспоминать
Шрифт:
– Не стесняйся, Мария. Я подарю тебе апельсины.
И Хоакина ободряюще улыбнулась синекожей девушке.
– А… - она запнулась, кинула несмелый взгляд на Фернандо, а потом опустила глаза в пол и затараторила.
– По плантациям разъезжал полицейский из города. Спрашивал всех. Говорят, бедного сеньора Антонио зарезали. Но Санта из Хрустального ручья сказала, что колдовство это. Вроде видели странное существо тем вечером…
– Достаточно, Мария, - остановил ее Фернандо.
– Ты можешь идти.
– Но…
Хоакина проводила глазами выпорхнувшую
– Я хочу навестить подругу, - заявила она, глядя прямо на мужа.
– У меня ведь есть подруги?
Ей показалось, что Фернандо сейчас резко откажет, особенно после странных россказней Марии, но он кивнул:
– Кармен Руис и Лаура Санчес. С ними ты общалась больше всего.
– Тогда я навещу Кармен, заодно поблагодарю за фрукты, - решительно поднялась на ноги Хоакина.
– Лауре наверняка не до гостей.
– Она замерла от неожиданной мысли.
– Они знают, что я?..
– Новости и слухи у нас распространяются быстро. Но ведь ты не передумаешь идти, верно?
Хоакина покачала головой.
– Я возьму с собой Соле. И быстро вернусь. Хорошего дня.
Уже у дверей ее настиг тихий голос Фернандо.
– Если тебя не будет через два часа, я приду за тобой.
Хоакина фыркнула про себя. Прелести семейной жизни. Неужели здесь не приятно надолго без мужа отлучаться из дома даже в сопровождении служанки? Или же это простая предосторожность после предполагаемого нападения?
Розарий, поместье плантатора Хорхе де Веги, находился всего в получасе ходьбы от Орхидей, и Хоакина не успела даже как следует измучиться под солнцем. Конечно, ее защищала легкая шляпка и зонт из тонкой ткани, без которого, по словам Соле, на Коста-Лунес не обходилась ни одна приличная дама. Однако здесь было гораздо жарче, чем в Аройо де Оро, да и во всей материковой Менаде.
Хоакина с огромным интересом разглядывала раскинувшийся у нее на пути пейзаж, который видела на картинках в книгах по истории. Огромные плантации кофейных деревьев, убегающие вдаль до самого горизонта, черный силуэт электронапорной башенки на фоне почти безоблачного пронзительно синего неба, яркий, будто раскаленный, солнечный свет.
Они с Соле шли по пыльной дороге, сначала мимо плантации Фернандо, где некоторые синекожие рабочие смотрели на них, узнавали хозяйку, здоровались или кланялись. Затем свернули, и дорога пошла чуть вверх, мимо другой плантации, ведя к большому холму, на котором белел дом, утопающий в зелени и красно-фиолетовых цветах. И когда они поднялись выше, Хоакина обернулась и заметила блеснувшую вдалеке полоску океана.
– Соле, мне здесь нравилось?
– спросила она, с наслаждением ловя слабый ветерок.
– Думаю, да, сеньора. Мне вы никогда не говорили ничего плохого. Пойдемте, вы устанете.
Хоакина отвернулась от созерцания пейзажа и пошла за служанкой, всматриваясь в приближающийся с каждым шагом дом.
– А с Кармен Руис мы часто виделись?
– Когда как, сеньора, - отозвалась Соле, пожав
– Тут наносят визиты хоть каждый день. Обычно вы ходили в Розарий по воскресеньям после службы. Или среди недели, когда сеньор Фернандо был сильно занят.
Хоакина замедлила шаг.
– То есть он не всегда сопровождал меня?
– Сеньор Фернандо не сильно любит общество. Да и с сеньором Хорхе не близко дружит. Он больше любит бывать у дона Пабло. Хотя тоже не часто. Тот еще с его отцом дружил. Ах, бедный дон Пабло! Как же он теперь? И сеньорита Лаура…
– Не причитай, Соле, мы почти пришли.
Хоакина постаралась выкинуть из головы подозрения насчет дона Пабло, на плантации которого с ней произошел несчастный случай, а то и нападение. Она помнила уроки деда Ривера. Огромного кабана нужно есть по частям. Сначала она поговорит с этой Кармен Руис. А затем нанесет визит и Лауре Санчес. Оставалась еще придумать, как наладить отношения с Фернандо Агиларом, чтобы не чувствовать себя напряженно и неловко каждый раз, заводя с ним разговор. Но этого кабана не осилил бы и сам бравый кабальеро Ривера.
Кармен Руис сидела в кресле, скрестив ноги в расшитых золотой нитью домашних туфлях, и с любопытством смотрела на Хоакину. А та с не меньшим интересом разглядывала хозяйку Розария.
Она была молода, не больше двадцати пяти лет, или даже ровесницей Хоакины. Оранжевое платье, щедро отделанное кружевами, и явно никакого нижнего корсета под ним, поскольку дома Кармен в нем не нуждалась. У нее была безупречная фигура. По крайней мере, так показалось Хоакине, с легкой завистью разглядывающей крупные чувственные черты лица подруги, аккуратный нос, пухлые губы и яркие большие карие глаза. Кожа Кармен была нежного оливкового оттенка, а слева у рта устроилась кокетливая родинка, наверняка сводящая с ума мужчин.
«И каково мне было дружить с такой красавицей?» - подумала Хоакина, а вслух сказала:
– Прошу прощения, что оторвала ва… тебя от дел.
Кармен Руис растянула губы в улыбке, и стала еще краше.
– Дорогая, ничего страшного. С утра я села писать, но вдохновение от меня упорхнуло через несколько минут. Как птичка.
– Писать?
– растерялась Хоакина.
– Конечно. Я писательница. И у меня самая новомодная печатная машинка на острове. Или даже во всем Акульем заливе. Она умеет записывать голос.
Кармен подмигнула и засмеялась, но через мгновение чуть нахмурилась.
– Хоакина, ты действительно ничего не помнишь? Я думала, слухи преувеличивают.
– К сожалению, нет. Поэтому я и здесь. Мне нужен кто-то, кто хорошо знал меня. И то, что я делала перед… этим несчастным случаем.
Кармен зашевелилась в кресле и сменила позу, расположившись уже не так изящно. Видимо, забеспокоилась.
– А почему же ты не спросила Фернандо?
Хоакина замялась. Она не представляла, до какой степени Кармен была ей близка, и обсуждали ли они хоть немного семейную жизнь друг друга.