Всадник авангарда
Шрифт:
— Три дня, — ответил профессор Фелл. — Как только все доложатся, конференция закончится.
Три дня, чуть не повторил Мэтью недоверчиво, но решил прекратить изображать пьяного попугая.
— Невозможно, — выдохнул он. — Этого никто не сделает!
— Вы думаете, Кэтрин Герральд тоже не смогла бы? — спросил профессор шелковым голосом.
Мэтью замолчал. Он смотрел на пол — колоссальную доску, где они с профессором играли сейчас в шахматы. К сожалению, никакой блестящий ход в голову не приходил.
— Поговорим
Мэтью потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после такой баснословной цифры. И факта, что бывший магистрат Пауэрс не должен будет больше бояться человека, который не забывает ничего.
— Может быть, не совсем невозможно. Но почти. С чем я смогу работать?
— Со своими инстинктами. Умом. Опытом. Догадками, если до этого дойдет. Я снабжу вас ключом для входа в комнаты трех наших подозреваемых. Сирки проинформирует вас, когда это можно будет сделать. Я также даю ему полномочия отвечать на дальнейшие вопросы — в пределах разумного. Возможно, вы сами выясните, в чем состояло предательство, но должен вас предупредить: если бы я сейчас сообщил вам все относящиеся к делу факты, мне пришлось бы принять меры, чтобы ни вы, ни ваши подопечные никогда не покинули этого острова. Итак, я прошу вас применить ваши умения, Мэтью. Достаточны они для этого задания или нет?
Ответ был вполне честный:
— Я не знаю.
— Решите к утру. Сирки придет к вашей двери перед завтраком.
— Тогда скажите мне вот что, — попросил Мэтью. — Это связано с человеком, которого вы ищете? Бразио Валериани?
— Нет, это другое дело. Но если вы преуспеете, я подумаю, не послать ли вас в Италию на поиски Валериани. И если вы его найдете, я заплачу столько, что вы сможете купить этот ваш городок.
— Обладание городом в мои намерения не входит.
— Хм, — отозвался профессор, и Мэтью услышал в этом: «А в мои входит обладание всем миром».
— К утру я приму решение, — ответил Мэтью, хотя уже знал, каким оно будет. Пусть придется работать вслепую, но попробовать он должен.
Профессор Фелл внезапно встал. Он оказался дюйма на два выше Мэтью и выглядел почти хрупким, но в его движениях чувствовалась элегантная сила.
— Я буду надеяться, что у вас есть вера в себя. Я знаю, на что вы способны. В конце концов, у нас с вами есть своя история?
У
— Мы еще поговорим, — пообещал профессор. Он подошел к двери, остановился, взявшись за ручку. — Мне это важно, Мэтью. Жизненно важно. Найдите предателя — и можете быть уверены в вашем лучезарном будущем.
Поскольку Мэтью надеялся получить заверения, что у него есть хоть какое-то будущее, он оставил эту фразу без ответа. Но у него был еще вопрос:
— Перед тем, как вы вошли в зал, случилось какое-то… сотрясение. Толчок. Движение. Что это было?
— Земля дрожит. Тут иногда такое случается, но ничего страшного, — ничего, о чем стоило бы тревожиться.
— Замок висит на краю обрыва, и вы говорите, что о сотрясении земли нет нужды тревожиться?
— Дрожь едва заметная, а замок крепок, — ответил профессор. — Я знаю, потому что я его перестроил, когда вернул себе владение островом по праву рождения. В этом доме я родился. Мой отец был здесь губернатором.
— Губернатором? Темпльтона?
— Пора вам отдохнуть, — был тихий ответ. — Приятных снов.
— Спасибо, но не боитесь ли вы наткнуться в коридоре на кого-нибудь из ваших партнеров? Это не нарушит вашу маскировку?
— Нет. Именно для этого ванильный пирог, засахаренный миндаль и вино были сдобрены хорошей порцией снотворного. Сейчас, я думаю, все остальные отдыхают в комфортабельных креслах в патио. Вряд ли мисс Каттер решится бродить ночью по коридорам. Мадам Чилени за запертой дверью и тоже не будет выходить.
— Но вы знали, что я не захочу этого сомнительного десерта?
— После такого ужина вряд ли захотели бы. Но на всякий случай Матушка Диар наблюдала за вами, готовая вмешаться, а Сирки намеревался позвать вас из патио. Да и в любом случае я поднимался сюда не по главной лестнице и не по ней спущусь.
— А нет ли тут потайных ходов? — рискнул спросить Мэтью с некоторой поспешной непредусмотрительностью.
— Ни одного, — ответил профессор, — о котором вам следовало бы знать. Да… вы заметили, что обмочили бриджи? Оставьте ваш костюм за дверью, я распоряжусь, чтобы его вычистили. — Мэтью не понадобилось опускать взгляд: да, поздно уже бежать к горшку. — Доброй ночи.
Человек в клобуке открыл дверь, замер на краткий миг, оглядел коридор и вышел. Дверь за профессором Феллом закрылась почти с тем же звуком, который издали пару секунд спустя легкие Мэтью.
Он заставил ноги шевелиться. Вышел на балкон — послушать прибой у скал. Непроницаемую черноту неба наполняли звезды. Величественно, но очень пустынно — и опасно.
В голове вертелось многое. Мэтью очень старался убрать из мозга видение желтеющего лица Джонатана Джентри, но это была невыполнимая задача. Он знал, что когда попытается заснуть, видение снова к нему явится, и наверняка он, в конце концов, зажжет все восемь свечей в потолочной люстре, и подсвечник тоже будет гореть всю ночь.