Всадник.

Джафаров Таги

Старушка усадив всех озабоченно посмотрела на веранду и поспешила к нему.

– Ты что ж уснул что ли? – добродушно-ворчливым тоном позвала она его.

– Ага, уснул – ехидно отозвался покойник – посмотри получше.

Старушка тронула его за плечо. Потом слегка толкнула. Тело оставалось неподвижно. Она встревожено наклонилась к нему… Вгляделась. Всплеснула руками, и обессилено опускаясь на пол, заголосила. Люди вскочили из-за стола и поспешили к ней.

– Вот теперь начнётся – проворчал старикан – терпеть не могу этого. Ну умер, так

что кричать-то. Не мальчик уж.

Мужчины, подбежав, сперва наклонились над ним. Посмотрели озадаченно друг на друга. Один повернулся к матери и подхватил её, поднял. Второй проверял пульс у старика. Женщины ошарашено переглядывались. Выходной был испорчен. Наконец очнувшись, приняли у мужчины старушку, а тот с братом стали поднимать тело, чтобы перенести в дом.

– Ну вот. Теперь скорую вызовут – регистрировать смерть… Как будто и так не видно. Это чтобы в доме не держать. Перетащат в морг, чтоб потом из города хоронить. А то сюда не всем сослуживцам удобно будет. Да и начальству далеко ездить. Щас начнут родственникам звонить. Друзьям моим никто конечно не удосужится. Чином не вышли. Разве что старая на работу прежнюю сообщит. Я там всё ж заслуженный мастер был. Глядишь, автобус пришлют бесплатно. Да венок от администрации. Тьфу. Пошли отсюда. Хотя постой! Чё они там делают?

Старушка всё причитала хлопоча вокруг мужа. Сыновья сосредоточенно переговаривались. Жёны не зная куда себя деть, пытались успокоить старушку. Наконец, один из мужчин подошёл к телефону. Другой постоял, покачал головой, потом вышел в кухню. Открыл холодильник и достав бутылку, налил себе в стопку. Выпил залпом и шумно выдохнув, закурил. Новопреставленный заглянул в проём. Посмотрел задумчиво на жену.

– Охо хо. Тоскливо тебе будет здесь будни коротать. Разве что заберут к себе в город. Хотя…

Он махнул рукой и посмотрел на Всадника.

– Ну что? Пора что ли?

– Пора.

– А как бы мне свои поминки посмотреть? Очень мне любопытно.

Всадник помедлил с ответом… Потом ответил.

– Обещаю. Увидишь. А сейчас надо отправляться.

Старик ещё раз посмотрел на семью и побрёл к выходу.

Они вернулись спустя сутки, к третьему дню. Во дворе больницы, где располагался морг собралась небольшая толпа. Мужчины сосредоточенно курили, переговаривались. Женщины с траурным выражением на лицах, вздыхали, обсуждали вполголоса присутствующих. Обе невестки с детьми – подростками стояли с заученно-скорбными лицами. Небольшая кучка родных собралась вокруг старушки, остальные – сослуживцы, друзья, соседи группировались поодаль.

Покойник насмешливо осмотрел присутствующих. Всадник невозмутимо возвышался рядом. Старик рассматривал венки.

– О! Гляди-ка, не поскупились на цветочки. Ритуал прежде всего. Как никак сослуживцы и соседи потом обсуждать будут. Хотя когда у старшого отец начальника помер – так мой такой венок заказал… Мало не покажется. Мне небось подешевле купили. Зато стол будет что надо. Вот увидишь. Главное не похороны – главное поминки. Небось, начальство

тоже придёт уже после работы – к столу. Смотри-ка, а моих почти и нет никого. Постеснялись звать. Они у меня то все из простых – крестьян. А тут чистая публика собралась. С дипломами.

У дверей морга возникла лёгкая суета. Два санитара вынесли гроб и поставили на два табурета. Люди потянулись поближе. Женщины привычно всхлипнули. Мужчины откинули сигареты и приняли соответствующие выражения лиц. Вышедший вслед за гробом батюшка приготовился.

– Ты смотри! И попа позвали! Моду блюдут. О душе моей заботятся.

Дед насмешливо хрюкнул.

– А я когда-нибудь в церковь ходил? Нет, ты погляди – стоят все расфуфыренные, никто и лба-то толком перекрестить не умеет, а туда же. Спектакль вздумали из моих похорон делать. А я завещал попа звать?

Всадник молчал. Старикан оглянулся на него, вспомнил что-то.

– Ну, кабы знал при жизни… Хотя всё равно нечестно получается. Спасибо конечно – панихида она нужна, да кто б знал заранее. Всё равно нечестно. Думаешь такие уж сами верующие? Просто мода такая пошла. Как никак, даже правительство стало по праздникам в церковь захаживать. Вот мои и соблюдают. Главное – всё как у людей. Тьфу, прости меня Господи.

– Вот и ты поминать стал Его. – Отозвался эхом Всадник.

– А как уж теперь не поминать. – Хмыкнул старик.

Он нахмурился разглядывая толпу. Народ скорбно вздыхая внимал батюшке и переминался с ноги на ногу.

– Устали стоять бедненькие. Непривычно – всё больше привыкли задницами кресла да стулья протирать. – съехидничал старый. – Ничего, счас по машинам рассядутся. Эт раньше сперва несли по улице, квартал другой с оркестром. Теперь уж как вынесут так сразу в кузов иль автобус. Урбанизация хренова. Етить их… туды.

– Ядовитый ты дед. – Невозмутимо заметил Всадник.

– С ними поживёшь – мухомором станешь. Гляди – комедь начинается.

Батюшка закончил отпевание и уступил место родным. Старушка запричитала над покойником. Несколько пожилых родственниц заголосили. Невестки, спохватившись, громко всхлипнули. В толпе завздыхали. Подростки неловко наклонялись поцеловать деда в восковый лоб.

– Началось. И отверзлись слезотоки. Тушь попортите, французскую – насмешливо комментировал покойник.

Он повернулся к Всаднику и горестно заметил:

– А моих то друзей со старого двора, никого не позвали. Не соответствуют ситуации значит. Хмыри.

Сыновья бережно отвели мать в сторонку и кивнули окружающим. Шестеро крепких мужчин подняли гроб и неторопливо понесли к выходу со двора. Семья двинулась следом. За ними потянулись остальные. Батюшка шёл впереди, за гробом. Несколько молодых людей на улице уже загружали венки в машины…

На кладбище старикан молча наблюдал всю церемонию. Только один раз, когда уже опускали гроб, обронил в сторону жены.

– Да брось уж убиваться. Все там будем. Недолго уж осталось.

Зато дома он опять оживился.